Для тех, кто хочет верить разумно
Киевская Русь > Разделы сайта > Жизнь в Церкви > Базисные векторы религиозной идентичности в сознании современных верующих

Жизнь в Церкви

Базисные векторы религиозной идентичности в сознании современных верующих


Цель статьи – проанализировать, каким образом драматические изменения, происходящие в украинском обществе и вокруг него, влияют на ценности и убеждения верующих, в частности, на верующих самой многочисленной конфессии – Украинской Православной Церкви (Московского патриархата).

Хотя этот текст не предназначен для замены полноценных социологических исследований, которые в нашей ситуации были бы очень полезны, он направлен на выявление и описание основных «составных частей» религиозного сознания наших обычных верующих. Конечно, «обычность» верующего – весьма условна, и у каждого верующего человека – свои особые и, надеемся, личные и реальные отношения с Богом. Однако Церковь – это сообщество верующих, имеющее некоторые определенные свойства. Какие же ценности, убеждения, идеалы в настоящее время является определяющими для этого сообщества – в современной Украине?

Нужно честно признать, что чувства, эмоции определяют отношение людей к происходящему гораздо сильнее, чем рацио, и поэтому сильно влияют на мировоззрение. А самые сильные чувства в наших условиях определяются нижними слоями пирамиды потребностей Маслоу – в применении к верующим это выглядит так: люди нуждаются в комфорте, защищенности, уверенности в будущем. Наверное, им бы хотелось, чтобы был тот, кто дает правильный рецепт: что делать, как жить и спасаться. И желательно, чтобы рецепт был доходчив и доступен по исполнению. А если такого нет – многие ли готовы смириться перед принципиальным отсутствием простых ответов и рецептов?

Можно вспомнить, что американский психолог Маслоу в середине ХХ в. изложил свое видение потребностей человека, которые требуют удовлетворения в определенной последовательности. И, как считал психолог, высшие, мы бы сказали – духовные потребности человека – могут быть реализованы только после удовлетворения самых первичных нужд. Согласно Маслоу, после физиологических такими являются потребность в безопасности (защищенность, необходимость избавления от страха и неудач) и потребность в принадлежности и любви: принадлежность к общности, в которой тебя принимают и любят. Это вторая и третья ступени семиступенчатой пирамиды потребностей.

Хотя взгляды Маслоу не являются абсолютной истиной, любой церковнослужитель с некоторым опытом подтвердит: многие из приходящих в храмы людей ищут прежде всего духовной защиты. Им необходимо чувство причастности к некоторой идеальной общности (Небесная, а для прихожан, менее критичных по восприятию — земная Церковь), им важно быть в уверенности, что существуют доступные к исполнению средства, которые позволяют получить защиту и поддержку Небесных Сил.

Нужно, однако, признать, что верующие – это, кроме прочего, члены общества. И, согласно Маслоу, дополнительно к религиозным потребностям, они необходимо имеют такие же потребности, как и все остальные члены общества – безопасность обычной жизнедеятельности, стабильность, предсказуемость и комфорт их отношений в социуме.

Отсюда мы имеем некоторый парадокс, известный религиеведам: в стабильной, старой Европе количество прихожан заметно меньше, чем в Европе восточной, пост-коммунистической. По личным наблюдениям, во внешнем виде прихожан западноевропейских – состояние благополучия, безопасности, чем дальше на Восток – в глазах больше неустроенности и тоски. Зато в храмах – многолюднее. Возможно, восточно-европейские христиане ищут в храмах то, что их более западные собратья имеют «по умолчанию» и в чем не нуждаются?

Кроме упомянутой пирамиды, есть и другие способы представления религиозного сознания и мотивов верующих. Можно рассмотреть страхи и неприятия (фобии) – то, что верующий отторгает и чему противостоит. Например (не оценивая) – можно вспомнить кампанию против идентификационных номеров пятнадцатилетней давности. Есть и представления о том, чем нужно более всего дорожить, без чего нет христианской жизни. Возможны и разные представления об отношении к обществу и происходящем в нем – от эскапизма (ухода от проблем общества) до, наоборот, убежденности в том, что полное включение в жизнь общества есть обязанность верующего и условие настоящей религиозной жизни.

Перечислив эти способы восприятия (описания) состояния нашего религиозного сознания, опишем и, как нам представляется, некоторые основные типы, способы или сценарии реакции православного сознания на происходящее.

А. Национально-мифологически-религиозное самоопределение. Очень понятное для всех, активно живущих в координатах исторического национального и религиозного противостояния «мы-они»: русскомирные против «бандеровцев»; самые правильные православные – против разлагающего тлетворного Запада и его приспешников; истинная, настоящая Русь-Украина – против мрачной московской орды. По своей сути – это дохристианское, неоязыческое мировосприятие. Самоопределение происходит благодаря присутствию осознанного или неосознанного национального чувства, культурного воспитания, возможно – вследствие ориентации на избранных нравственных или общественных авторитетов. На выбор, конечно, может повлиять и активность многолетней мифотворческой пропаганды (например – пропаганды «Русского мира»).

Здесь есть некоторые различия «истинно-русского» от «истинно-украинского» понимания православия: первый тип восприятия может искренне считать, что московское православие – это самое-самое настоящее Православие во всей Вселенной, а остальные (в т.ч. греческое) – только его более слабый отпечаток, ибо, согласно этому представлению, московское православие – единственный решительный и могучий воин против врага рода человеческого и его последователя – демонического Запада. В то время как пафос истинно-украинского православия – отрицание и демонизирование всего московского, а отношение к Западу и инославию – весьма толерантное.

По наблюдениям автора, среди пророссийских сторонников этого типа есть как этнические русские, так и украинцы. Есть обнадеживающая тенденция – после активной, но не удавшейся пропаганды «Русского мира» горе-командой последних лет, и, конечно, самых последних русско-украинских событий, таких верующих становится заметно меньше. Но учитывать их присутствие необходимо.

Б. Благодатно-каноническое мировосприятие. Для этого типа верующих УПЦ МП национальная проблематика и соответствующая мифология не является определяющей. Определяющей есть вера в Источник благодати, без которого нет духовной жизни, а отпадение от него есть духовная смерть. Можно считать, что эта вера двадцать лет воспитывалась официальной позицией УПЦ. Согласно такой вере, самое важное – принадлежать к канонической Церкви, которая является гарантией потока благодати от Источника, при этом благодать подается исключительно через богослужение, таинства и послушание.

Если для типа А нравственное несовершенство церковных лидеров и иерархов не суть важно по сравнению с их патриотической позицией: главное – чтобы поддерживал истинно-православное Отечество (или независимость Украины) и лично лидера Православной Державы (или патриотическую украинскую власть), то верующие Б-типа могут трезво и критически относится к иерархам, их нравственному облику, но они еще не готовы личной активностью и ответственностью трудиться над изменением нравственной ситуации в Церкви (это касается как мирян, так и священников). Ведь главное – получать каноническую Благодать в каноническом богослужении – и довольно с тебя…

Близким к типу Б является та часть верующих, которая имеет более широкое понимание церковной жизни по заповедям. Есть немало достойных людей, которые помогают пожилым одиноким и детдомовцам, поддерживают воскресные школы, паломничества и христианское братолюбивое общение. Наверное, в целом такие люди, не особо активно относящиеся к происходящему за церковной оградой, напоминают традиционную позицию верующих и в советское, и еще в досоветское время. Автор не склонен чрезмерно критиковать такое мировосприятие, его разделяют многие из тех, кто искренне хочет послужить Богу и ближнему.

В. Верующие с острым чувством гражданской ответственности. По некоторым оценкам социологов, через киевский и региональные майданы за декабрь-февраль прошло около 3 млн. человек или около 10% взрослого населения страны. Это огромная цифра (речь идет о тех, кто как регулярно, так и эпизодически участвовал в акциях, поддерживал их морально или материально). Хотя имелось множество мотивов для участия в гражданских акциях (вокруг главного, пожалуй, мотива – доказать власти ее тотальную неправоту), большая часть из них – это проявление в разных формах гражданской ответственности. При том, что большинство участвовало в акциях не как верующие, проявляющие христианскую позицию, христианский долг, а как граждане, однако само активное пребывание на Майдане становилось уже христианским действием. Речь идет не только об освящении через молитву и благословение, исходящих от священнослужителей на сцене, хотя они и давали благодатную силу для последующих действий. Само чуткое слышание нужды стоящего плечом к плечу, активный ответ нужды Майдана, всего общества и исполнение ее – уже было христианским действием.

Недавно на встрече в Киеве с одним известным российским христианским деятелем (либерального направления, коих сейчас в России можно пересчитать по пальцам руки) прозвучал вопрос: совместимо ли христианство и политика? Ответ прозвучал как афоризм: именно Христос был настоящим политиком и пострадал за политику. Возможное истолкование этого парадоксального утверждения: политикой (от греческого полис – город, град) является всякая гражданская ответственность, готовность разделить со своим сообществом ответственность за жизнь по правде, за нравственный выбор.

Поэтому поддержка находящегося рядом собрата, приготовление и раздача пищи, устроение баррикад, стояние плечом к плечу в ожидании атаки силовиков, участие в обсуждении совместных действий и принятие их к реализации – все это было христианским действием на Майдане. Конечно, при условии конструктивной, созидающей цели (не против чего-то, а за), отсутствие агрессии и ненависти, за новую, созидаемую на христианских основаниях соборную Украину.

У апостола Павла есть один достаточно непростой образ Церкви. Он призывает истинной любовью всем возрастать во Христа, «из Которого все Тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви» (Еф. 4:15-16). Если рассмотреть происходящее на Майдане в свете этих слов, то мы увидим множество примеров «созидания друг друга в любви» через множество взаимно скрепляющих связей, хотя наши действия при этом не являются, конечно, совершенными. Однако, возможно, люди находили Христа не только через внешне-обрядовые действия, а друг в друге. А разве не в этом Евангелие?

Г. Единство духа в союзе мира. Есть еще один удивительный пример в прошедших событиях, который важно отметить. Речь идет об инициативе монахов, к которой затем присоединились священники и миряне – молитвенном стоянии на ул. Грушевского, которое на некоторое время снизило противостояние. Хотя этот пример – эпизодический, важно обратить внимание на настрой стоявших и молившихся, который, на наш взгляд, очень важен для христианского делания. Речь идет о сохранении единства духа в союзе мира (Еф. 4:3). Молившиеся, насколько можно судить, были свободны от внутреннего и внешнего противостояния «мы-они», испытывали сострадание и солидарность с терпящими скорби. Очень важное христианское качество – готовность личности к присутствию духа, к возможности трезвого и независимого ответственного выбора – такого, который учитывает наличие другого, принимает другого с его инаковостью и научается пребывать вместе с ним. При всем энтузиазме гражданского единения (которые, примем во внимание, испытывали, отстаивая свои принципы, и противники Майдана), сохранение автономии личности и внутреннего мира, который благоприятствует миру другого (поддерживая в другом стремление также жить по заповедям) – важное созидательное качество христианина.

Выдающийся философ Мераб Мамардашвили (+1990), чутко слышавший нравственное состояние общества, был обеспокоен современным ему инфантилизмом общественного сознания, когда вследствие кризиса общества люди привыкли искать простые решения и перекладывать ответственность за страдания на другого (например, на власть, иноплеменников, иноверцев – Б.О.). Русская культура, Православие в целом, со скорбью отмечал он, страдают слабостью личного начала, общественных институтов. «У нас нет мыслительной традиции, чтобы самим отдавать себе ответ в своих состояниях, чтобы ясно помыслить: что же я чувствую? почему я ненавижу? почему страдаю? А когда мы неясно это понимаем, то изобретаем себе воображаемых врагов».

Способность не воспринимать других, в т.ч. и людей противоположных взглядов как врагов и по-христиански относиться к тем, кто относится к тебе как врагу (что, конечно, не означает отказа от выработанных историей способов противостоять злу) – одно из ценнейших качеств христианского сознания. Радует, что и такие люди среди нас есть.

Названные и описанные свойства мировоззрения верующих есть взгляд автора, один из возможных. Буду рад, если кому-то это принесет пользу в отношениях с миром, с другими, с Церковью.

Дата публикации: 28.03.2014