Покаянная дисциплина христианской Церкви в конце I тысячелетия

К концу первого тысячелетия в покаянной дисциплине христианской Церкви произошли серьезные изменения: на Востоке и Западе в церковной практике появилась повторяемая тайная исповедь (тайное покаяние), которая, тем не менее, обладала и сакраментальным, и дисциплинарным характером древнего публичного покаяния, совершаемого единожды. Здесь и далее под публичным (древним или каноническим) покаянием понимается такая покаянная практика, в которой покаянный процесс, следовавший за исповеданием грехов и наложением епитимии, являлся публичным и в нем принимал участие не только кающийся, но и вся церковная община. Необходимо заметить, что каноническое (публичное) покаяние не предполагало исповедания грехов coram publico, то есть публичного, что само по себе не исключало существования такого способа исповедания грехов. В свою очередь, под тайным покаянием, называемым также тайной исповедью, понимается такая покаянная практика, в которой не только исповедание грехов, но и последующий покаянный процесс не предполагали участия церковной общины. Таким образом, покаяние публичное и покаяние тайное различались по отношению церковной общины к принесшему покаяние, а не по способу исповедания грехов.


Развитие покаянной дисциплины на Востоке и Западе шло разными путями, вследствие чего к концу первого тысячелетия покаянная практика в Восточной и Западной Церквах во многом различалась. Но в каждом случае можно выделить два периода, сходных по датировкам, однако различающихся по характеру взаимоотношения между покаянием публичным и тайным: на Востоке — доиконоборческий и послеиконоборческий, а на Западе — докаролингский и послекаролингский. Развитие покаянной дисциплины на Востоке во многом повторяло основные этапы, характерные для Запада1, и поэтому обзор развития западной покаянной дисциплины обычно предваряет рассмотрение византийской практики.


* * *


В докаролингский период (VI — середина VIII века) покаянную дисциплину на Западе характеризовало и определяло каноническое покаяние, которому подвергались все грешники, вне зависимости от того, получили или не получили публичную огласку их деяния. Тем не менее публичному покаянию подлежали не все возможные грехи, но только относившиеся к числу «грехов канонических», за совершение которых по церковным канонам полагалось покаяние или отлучение.


Каноническое покаяние представляло собой строгий процесс, состоящий из трех этапов:


I. Вступление в покаяние или наложение покаяния, совершавшееся епископом в присутствии церковной общины, которое свидетельствовало о вступлении согрешившего в особый чин кающихся.


II. Различной продолжительности период нахождения в чине кающихся, сопровождавшийся ограничением в церковных правах (в том числе и отлучением от церковного общения, то есть от Причастия), в который совершались разного рода и тяжести действия по умерщвлению плоти (период искупления).


III. Торжественное примирение (reconciliatio), совершавшееся (обычно в Великий Четверг) епископом через возложение рук и чтение специальной молитвы в присутствии церковной общины, вследствие чего покаявшийся и примиренный восстанавливался в церковных правах.


Ограничения, которые в период покаяния и после его завершения налагались на согрешившего, а также неповторяемость канонического покаяния привели к тому, что уже в раннем средневековье публичное покаяние на Западе практиковалось крайне редко и образовалась особого рода «покаянная пустота», при которой к публичному покаянию прибегали главным образом в конце жизни (in extremis), а какие-либо иные способы примирить согрешившего с Богом и Церковью отсутствовали в церковной практике2.


Постепенное углубление «покаянной пустоты» привело к тому, что в VI веке на Европейском континенте начинает распространяться новая покаянная практика, принципиально отличавшаяся от канонического покаяния, — так называемое тайное покаяние, возникшее в кельтских и англосаксонских монастырях, в которых, судя по всему, никогда не была известна древняя покаянная дисциплина. Согласно новой покаянной дисциплине грешники не только имели возможность быть примиренными, но и при совершении новых греховных деяний им позволялось опять прибегнуть к тайному покаянию, которое могло повторяться. Другой особенностью новой покаянной дисциплины, называемой иногда «тарифицированным покаянием», была точная таксация (тарификация) прегрешений, при которой для каждого прегрешения была определенная точная покаянная такса (покаянный тариф), которую образовывали покаянные деяния различной продолжительности (разнообразные умерщвления плоти, длительные моления, чтение молитв или псалмов) и ограничения в пище (посты) различного характера и продолжительности, в том числе отказ от вина и пива, от мяса, от жиров, пост на хлебе и воде. В число налагавшихся епитимий входили также денежные штрафы, вносимые в монастырь или церковь, временное запрещение супружеских отношений, паломничества и — в наиболее тяжелых случаях — временное или постоянное изгнание. Покаянные тарифы (то есть епитимии), а также чинопоследования тарифицированного покаяния содержались в так называемых пенитенциалах3, благодаря которым возможно реконструировать и сам покаянный процесс: грешник приходил к принимавшему исповедь священнику, который, используя содержащиеся в пенитенциале вопросы, расспрашивал пришедшего, а затем суммировал покаянные тарифы, соответствовавшие каждому согрешению и в большинстве случаев выражавшиеся в продолжительности и характере поста. После исполнения наложенного наказания (покаянного поста) раскаявшийся грешник возвращался к священнику (духовнику) для получения «отпущения» (absolutio), которое свидетельствовало о примирении с Церковью, причем в ряде случаев «отпущение» могло быть получено и непосредственно после исповеди. Общая продолжительность наложенного покаянного поста могла достигать нескольких десятилетий, однако отличительной особенностью практики тарифицированного покаяния была возможность замены одного наказания другим, то есть были определены такие эквиваленты, которые позволяли продолжительные периоды поста заменить деяниями менее продолжительными или тяжелыми, в том числе коленопреклонениями, псалмопением, бдением, раздачей милостыни. Кроме того, предусматривалась возможность замены поста заказными мессами, внесением определенной суммы денег или же деяниями третьего лица, исполнявшего покаянный пост вместо согрешившего4.


В VIII веке, главным образом трудами монахов-миссионеров, приходивших на континент из Ирландии и Англии, новая покаянная практика широко распространилась в меровингских и каролингских церквах. Попытка каролингских реформаторов предпринять обновление церковной и религиозной жизни на Западе, в рамках которого было обращено внимание и на несоответствие новой покаянной практики (тарифицированного покаяния) древним канонам, не привела к восстановлению древней дисциплины. Одним из ее результатов стала знаменитая покаянная дихотомия, в основе которой лежит характер покаянного процесса. Публичное (каноническое) покаяние налагалось епископом, причем только на мирян и за явные грехи, то есть за проступки, которые получили или могли получить публичную огласку, тогда как тайные грехи, то есть проступки, совершенные как мирянами, так и клириками, не получившие публичной огласки, но исповеданные духовнику, являлись предметом тайного покаяния (тарифицированного покаяния), что, в свою очередь, приводило к различию наказаний, налагаемых за один и тот же проступок.


Архаичная версия чинопоследования публичного покаяния находится в древнем Геласианском сакраментарии (около 750 года), куда входят как римские, так и франкские элементы, которые были объединены не ранее конца VII — начала VIII столетий5, а также в составе Романо-германского понтификала X века6. Покаянные каноны (епитимии), которые налагались при публичном покаянии, содержались в различных капитуларах7 и канонических собраниях8.


Чинопоследование тарифицированного покаяния находится и в Геласианском сакраментарии середины VIII века9, и в Романо-германском понтификале X века10, а также в составе пенитенциалов (Libri paenitentialis)11. Собрания покаянных канонов (епитимий) за различные грехи, которые налагались при тайном покаянии, содержались в пенитенциалах вместе с чинопоследованием и со списками покаянных эквивалентов, позволявших заменить продолжительные периоды поста. Поскольку субъектами тарифицированного покаяния были прежде всего миряне, а не монашествующие, хотя этот тип покаяния и зародился в монашеской среде, то тематика вопросов, задававшихся духовником на исповеди, была достаточно широкой, причем в самом начале исповедь обычно содержала вопросы догматического характера12.


* * *


История покаянной дисциплины в Византии во второй половине первого тысячелетия разделяется на два периода — доиконоборческий и послеиконоборческий, как и византийская литургическая традиция в целом. Судя по всему, в доиконоборческий период в Византии продолжала существовать древняя практика публичного покаяния, о чем может свидетельствовать, например, 87-е правило Трульского собора (692), где упомянуты все четыре степени кающихся, проходящих публичное покаяние, которые перечислены и в 11-м (12-м) правиле святителя Григория, архиепископа Неокесарийского (плачущие, слушающие, припадающие, стоящие с верными)13. Однако какие-либо чинопоследования, связанные с публичным покаянием и относящиеся к рассматриваемому периоду, не известны, что указывает если не на отсутствие этого типа покаяния в церковной практике VI-VII веков, то на его постепенное исчезновение. Судя по всему, решение архиепископа Нектария, который в конце IV века отменил должность «пресвитера над кающимися» (presbuteros epi ton metanoounton) или «покаянного пресвитера», предоставив каждому приступать к Причащению по суду собственной совести, оказало существенное влияние на практику публичного покаяния в Константинополе14.


Одно из немногих литургических свидетельств практики публичного покаяния, относящееся к концу IV века и происходящее из Антиохии, находится в чинопоследование Литургии из так называемого евхология из VIII книги Апостольских постановлений. В этом тексте после упоминания об окончании поучения, следовавшего за чтениями Священного Писания, отмечено возглашение диакона: «Да никто от слушающих (ton akroomenon), да никто от неверных» (VIII, 6, 2), то есть храм покидали кающиеся второй степени (слушающие, oi akroomenoi). Далее следовали моления об оглашаемых (катехуменах), об «одержимых от духов нечистых», о просвещаемых (готовящихся к принятию Крещения) и затем моление о «находящихся в покаянии» (oi en tei metanoiai) (VIII, 9, 2-6), главопреклоненная молитва о находящихся в покаянии (VIII, 9, 8-10) и отпуст кающихся (VIII, 9, 11)15, после которых следовали ектения и молитвы верных (ср. 19-е правило Лаодикийского собора: «подобает <…> по изшествии оглашенных быти молитве о кающихся, когда же и сии приидут под руку и отыдут, тогда совершати молитвы верных»16). Под «находящимися в покаянии» понимались кающиеся третьей степени, то есть «припадающие»17, так как кающиеся четвертой степени не покидали храма, а над кающимися второй степени, уходившими из храма ранее оглашаемых (катехуменов), специальные молитвы не читались18. Однако в чинопоследовании Литургии из доиконоборческого константинопольского евхология кафедрального обряда, который сохранился в копии южно-итальянского происхождения Vaticano, Barberini gr. 33619, отсутствуют не только упоминания и молитвы, свидетельствующие о наличии в храме кающихся второй и третьей степеней во время предъевхаристического синаксиса, но и какое-либо чинопоследование покаяния. Более того, как свидетельствует этот южно-итальянский список доиконоборческого евхология, с одной стороны, и константинопольские евхологии кафедрального обряда послеиконоборческого периода — с другой, константинопольский евхологий кафедрального обряда вообще не содержал чинопоследования покаяния (публичного или тайного).


В состав этого евхология входили только две покаянные молитвы. Первой молитвой была известная молитва о кающемся (о находящемся в покаянии, euche epi metanoounton): «Боже, Спасителю наш, иже пророком твоим Нафаном покаявшемуся Давиду о своих согрешениих оставление даровавый…»20, сопоставимая по содержанию с уже упомянутой молитвой о находящихся в покаянии из VIII книги Апостольских постановлений, но относящаяся к одному (!) кающемуся, как это следует из текста. Данная молитва, как и всякая древняя молитва, в том числе и молитва о кающихся из VIII книги Апостольских постановлений, обращена к Богу Отцу. Второй молитвой, связанной с покаянием и входившей в состав константинопольского евхология кафедрального обряда, была молитва о исповедующихся: «Господи Боже наш, Петрови и блуднице слезами оставление грехов даровавый…»21. Молитва обращена к Иисусу Христу, что указывает на ее более позднее происхождение по сравнению с предшествующей молитвой, обращенной к Богу Отцу22. Весьма вероятно, что вторая молитва была связана непосредственно с исповеданием прегрешений (вне зависимости от типа покаяния — публичного или тайного), однако какие-либо уточнения, поясняющие характер использования двух указанных молитв, в евхологии отсутствуют. Таким образом, вопрос о степени распространенности практики тайного покаяния в доиконоборческий период в Византии остается открытым, и поэтому не исключено, что вторая молитва могла читаться при исповедании прегрешений и на тайной исповеди.


В послеиконоборческий период покаянная практика в Византии претерпела существенные изменения по сравнению с периодом доиконоборческим. Повсеместное распространение получило тайное покаяние, совершавшееся путем тайной исповеди и тайного исполнения разного рода епитимий23, однако практиковалось и публичное покаяние, на что указывают два правила Никифора Исповедника, патриарха Константинопольского (806-815), а также одно из постановлений Константинопольского Собора 869 года24. Тайное покаяние (тайная исповедь) в Византии появилось в монашеской среде, монахами же практиковалось, поддерживалось и распространялось25. Связь тайного покаяния с монашеством объясняется особым отношением к откровению помыслов в византийских монастырях послеиконоборческого периода. Византийские монахи должны были регулярно исповедоваться игумену своего монастыря, который был для них духовным отцом26. Именно поэтому монашеские евхологии содержат разнообразные (и по набору молитв, и по их последовательности) чинопоследования исповеди27, тогда как константинопольские евхологии кафедрального обряда послеиконоборческого периода содержат только те же самые две молитвы, что и доиконоборческие евхологии, но в новых редакциях28. Две древние покаянные молитвы входят в состав большинства монашеских чинопоследований, где встречаются как в доисповедной, так и в поисповедной частях чинопоследования исповеди29, что может указывать на изначальную независимость этих молитв от практики тайного покаяния (тайной исповеди) и утрате представлений об их первоначальном предназначении.


Одновременно с формированием чинопоследований исповеди монашеского происхождения, содержащих различные молитвы, и независимо от этих последований в монашеской среде был создан специальный текст (канонарион), посвященный классификации грехов и содержанию вопросов, задаваемых духовником пришедшему на исповедь, в состав которого входили также различные нормы покаянной дисциплины30. Вероятным автором этого текста, относимого к первой половине IX века, является Иоанн, «монах и диакон, называемый: чадо послушания»31. Поскольку данный покаянный устав был составлен монахом и для монахов же предназначался, то основное внимание в нем уделялось разнообразным грехам против седьмой заповеди («не прелюбодействуй», Исх. 20, 14), то есть плотским грехам32. В заключительной части канонария приводится описание чинопоследования исповеди, в которое входят 69-й псалом, Трисвятое и единственная молитва (разрешительная), которая читалась после исповедания грехов, но до наложения епитимии (покаянного канона)33.


Уже во второй половине IX века — первой половине X века пространный текст канонария был сокращен и переработан, в результате чего был создан более краткий «второй» пенитенциал («девтероканонарий»)34, в начальной части которого находилось чинопоследование исповеди, что было обусловлено реальной практикой совершения исповеди. Различные архаичные версии «девтероканонария» свидетельствуют, что чинопоследование исповеди в пенитенциале существенно не отличалось от прежнего, несмотря на замену «разрешительной» молитвы35.


Позднее в византийской традиции происходит взаимное влияние «девтероканонариев», содержащих различные вопросы духовника исповедуемым, и чинопоследований исповеди из монашеских евхологиев, содержащих разнообразные молитвы, связанные с покаянием. Результатом этого воздействия стало появление «девтероканонариев», в которые входят чинопоследования исповеди с несколькими молитвами, заимствованными из евхологиев36, а также появление вопросов в чинопоследованиях исповеди из монашеских евхологиев37.


Характер этих вопросов существенно отличает византийские чинопоследования исповеди от латинских. Если на Западе вопросы в чинопоследованиях исповеди, ориентированных прежде всего на мирян, во многих случаях начинались с вопросов догматического характера, то византийские духовники, следуя традиции монашеской исповеди, зафиксированной уже в канонарии Иоанна, «чада послушания», начинали исповедь с вопроса: de corruptione virginitatis38. Вторым существенным отличием византийских чинопоследований исповеди было наличие в них сакраментального акта разрешения от грехов (absolutio), следовавшего за исповеданием грехов, после которого накладывалась епитимия39, а также отсутствие какого-либо специального канонического разрешения от наложенной епитимии40. Кроме того, особенностью канонария Иоанна, «девтероканонариев» и, соответственно, византийской покаянной дисциплины IX-X веков была возможность наложения различных типов покаяния («три образа покаяния»), что свидетельствовало об отсутствии жесткой «тарификации», присущей западным пенитенциалам (см. выше).


* * *


Таким образом, в IX-X столетиях покаянная дисциплина на Западе характеризовалась наличием двух типов покаяния — тайного и публичного, тогда как в Византийской Церкви главным образом существовало тайное покаяние. Однако только с XII века тайная исповедь в Византийской Церкви становится «церковно-иерархическим институтом, сопоставимым с аналогичным институтом на Западе»41.


ПРИМЕЧАНИЯ


1 Суворов Н. С. К вопросу о тайной исповеди и духовниках в Восточной Церкви. М., 1906. 2-е изд. С. 160.


2 Подробнее о каноническом покаянии в IV-VI столетиях см., например: Vogel C. Le pecheur et la penitance dans l’Eglise ancienne. Paris, 1966. P. 27-57.


3 О пенитенциалах подробнее см.: Vogel C. Les «Libri Paenitentiales». Tournhout 1978 (Typologie des Sources du Moyen-Age Occidental, 27).


4 Подробнее см.: Vogel C. Il peccatore e la penitenza nel medioevo / Il edizione italiana riveduta e ampliata a cura di Clara Achille Cesarini. Leumann (Torino), 1988. P. 14-20, 23-24.


5 Ordo agentibus publicam paenitentiam (Wilson H. A. The Gelasian Sacramentary. Liber sacramentorum Romanae Ecclesiae. Oxford, 1894. P. 63-65). См. также: Item ad reconciliandum paenitentem (Wilson H. A. The Gelasian Sacramentary. P. 65-66).


6 Vogel C., Elze R. Le Pontifical romano-germanique du dixieme siecle. Le Texte. II (N XCIX-CCLVIII). Vaticano, 1963. P. 21, 59-67, N 71-73, 224-251 (Studi e testi, 227). См. также: Andrieu M. Les Ordines Romani du Haut Moyen Age. Louvain, 1961. T. V. Les Textes (suite). Ordo L. P. 123-124 (N 40-44); p. 192-207 (N 24-59) (Spicilegium Sacrum Lovaniense. Etudes et documents, fasc. 29). См.: Vogel С., Il peccatore… P. 306-310.


7 Capitolare, то есть собрание различные канонов, установленных епископом или диоцезальным синодом. См.: Brommer P. Capitula episcoporum. Die bischoeflichen Kapitularien des 9. und 10. Jahrhunderts. Tournhout 1985 (Typologie des Sources du Moyen-Age Occidental, 43).


8 О западных канонических собраниях см.: Fransen G. Les collections canoniques. Tournhout 1973 (Typologie des Sources du Moyen-Age Occidental, 10).


9 Incipit ad paenitantiam dandam (Wilson H. A. The Gelasian Sacramentary. P. 314).


10 Vogel C., Elze R. Le Pontifical romano-germanique… P. 14-20 (N 44-66), 234-245 (N CXXXVI. Qualiter sacerdos suscipere debeant poenitentes more solito). См.: Vogel, Il peccatore… P. 310-315. См. также: Andrieu, Les Ordines Romani… P. 108-121 (N 1-30).


11 См., например: Wasserschleben F. W. H. Die Bussordnungen der abendlaendischen Kirche. Halle, 1851. S. 250-257, 302, 349-352, 388, 422, 425, 551-557.


12 См., например: Vogel C., Elze R. Le Pontifical romano-germanique… P. 15-17, 235-242; Andrieu. Les Ordines Romani… P. 372-376. Ср.: Wasserschleben, Die Bussordnungen… S. 551-552.


13 Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, архиепископа Далматинско-Истрийского. СПб., 1911. Т. I. С. 577; 1912. Т. II. С. 339.


14 Ср. также мнение епископа Георгия (Вагнера) о кризисе древней покаянной дисциплины в Константинополе в конце IV века: Georg Wagner. Bussdisziplin in der Tradition des Ostens // Liturgie et remission des peches / Conferences Saint-Serge. XXe semaine d’etudes liturgiques (Paris, 2-5 juillet 1973). Roma, 1975. S. 257-258.


15 Les Constitutions Apostoliques / Introduction, texte critique, traduction et notes par M. Metzger. Paris, 1987. T. III. P. 150-167 (Sources Chrйtiennes, N 336).


16 Правила Православной Церкви… T. II. C. 94.


17 Примечательно, что в западной традиции кающиеся третьей степени назывались penitentes (Vogel C. Il peccatore… P. 95), что соответствует греческому metanoountes.


18 См. 75-е правило Василия Великого: «по слушании же Писаний и поучений да изгонится из церкви и да не удостоится молитвы». Ср.: 11-е (12-е) правило Григория, архиепископа Неокесарийского (Правила Православной Церкви… T. II. C. 447- 448. Cр.: С. 339).


19 L’Eucologio Barberini gr. 336 / A cura di S. Parenti e E. Velkovska. Roma, 1995 (Bibliotheca Ephemerides Liturgicae — Subsidia 80).


20 L’Eucologio Barberini gr. 336… P. 221-222. Это молитва [K1:1b] по классификации о. М. Арранца (Arranz M. Les prieres penitentielles de la tradition byzantine // Orientalia Christiana Periodica 57 (1991). P. 97-99).


21 L’Eucologio Barberini gr. 336… P. 222-223. Это молитва [K2:1] по классификации о. М. Арранца (Arranz, Les prieres penitentielles… 1991. P. 99-100).


22 Ср.: Jungmann J. The Place of Christ in Liturgical Prayer. Alba House, N.Y., 1965. P. 225-227.


23 Суворов Н. С. Указ. соч. С. 92-93.


24 Суворов Н. С. Объем дисциплинарного суда и юрисдикции Церкви в период Вселенских Соборов. Ярославль, 1884. С. 128-130.


25 Суворов Н. С. К вопросу о тайной исповеди и духовниках в Восточной Церкви. М., 1906. С. 114, 160-161.


26 Meester, Placidus de. De monachico statu iuxta disciplinam byzantinam. Roma, 1942. P. 19 (art. 39, § 3). P. 247-248 (Sacra Congregazione per la Chiesa Orientale. Codificazione canonica orientale. Fonti. Serie II — Fascicolo X).


27 Описание различных чинопоследований см.: Arranz M. Les formulaires de confession dans la tradition byzantine // Orientalia Christiana Periodica 58 (1992). P. 423-459; 59 (1993); p. 63-89, 357-386.


28 Arranz M. L’Eucologio Costantinopolitano agli inizi del secolo XI. Roma, 1996. P. 366-367. Если вторая молитва, то есть [К2:1], имеет в послеиконоборческом евхологии лишь одно незначительное изменение, то первая молитва, то есть [К1:1а], значительно распространена по сравнению с соответствующей молитвой [К1:1b] из доиконоборческого евхология (Arranz M. Les prieres penitentielles… 1991. P. 94, 99-100).


29 Arranz M. Les prieres penitentielles… 1991. P. 97, 99.


30 Hermann E. Il piu antico penitenziale greco // Orientalia Christiana Periodica 19 (1953). P. 71-96. Издания текстов древнейшего византийского пенитенциала: Заозерский Н. А., Хаханов А. С. Номоканон Иоанна Постника в его редакциях грузинской, греческой и славянской. М., 1902. С. 3-79 второй пагинации; Arranz M. I penitenziali bizantini. Il Protokanonarion o Kanonarion Primitivo di Giovanni Monaco e Diacono e il Deuterocanonarion o «Secondo Kanonarion» di Basilio Monaco. Roma, 1993. P. 30-129 (Kanonika, 3). См. также рецензию С. Паренти на издание Арранца, опубликованную в журнале Byzantinische Zeitschrift (88 (1995), 2, 474-481), содержащую некоторые уточнения.


31 Hermann E. Il piu antico penitenziale… P. 85, 92, n. 4, 118-119.


32 Алмазов А. И. Канонарий монаха Иоанна. К вопросу о первоначальной судьбе номоканона Иоанна Постника. Одесса, 1907. С. 114; Hermann E. Il piu antico penitenziale… P. 95, 118.


33 Ср.: Заозерский Н. А., Хаханов А. С. Номоканон Иоанна Постника… С. 73, 75; Arranz M. I penitenziali bizantini… P. 114-118; Arranz M. Les formulaires de confession… P. 65-68.


34 Hermann E. Il piu antico penitenziale… P. 96-107, 119-120; Arranz, I penitenziali bizantini… P. 133-207.


35 См., например, чинопоследование исповеди из «девтероканонания» (Didaskalia pateron…) по рукописи Muenchen 498, ff. 209-211 (Суворов Н. С. Вероятный состав древнейшего исповедного и покаянного устава в Восточной Церкви // Византийский временник, 1901. T. VIII. Bып. 3-4. C. 398-400) или же чинопоследование из сходного «девтероканонария» (Diaforoi diaforai…), опубликованного А. И. Алмазовым по Номоканону 1493 года из афонского монастыря Каракаллу, N 227 (Алмазов А. И. Канонарий монаха Иоанна… С. 155-158); Arranz M. Les formulaires de confession… P. 77-79.


36 Arranz M. Les formulaires de confession… P. 76, 81, 87.


37 Arranz M. Les formulaires de confession… p. 357-380; см. также: Алмазов А. И. Тайная исповедь в Православной Восточной Церкви. Опыт внешней истории. Одесса, 1894. T. III. C. 15-21, 29-36, 61-69.


38 Arranz M. I penitenziali bizantini… P. 158; Алмазов А. И. Канонарий монаха Иоанна. C. 155.


39 Raes A. Les formulaires grecs du rite de la penitence // Melanges en l’honneur de la Monseigneur Michel Andrieu. Strasbourg, 1956. P. 372.


40 Наличие второго разрешения (от канонического наказания) в поздней греческой покаянной практике (XVI-XVII), отмеченное Н. С. Суворовым (Суворов Н. С. К вопросу о тайной исповеди… C. 139-147), не свидетельствуют о существовании этого разрешения в более ранний период, а отсутствие специальных молитв в древних евхологиях косвенно подтверждает единственность разрешения, существовавшего в ранней византийской практике.


41 Суворов Н. С. Указ. соч. C. 94.


ЖМП N10, 2002

Добавить комментарий