Язычники, фарисеи или христиане?

Кто мы: язычники, фарисеи или действительно христиане? Проверить не сложно: достаточно посмотреть, что является главным в нашей религиозной жизни.


В своей жизни человек руководствуется определенными принципами, которые мы называем мировоззрением. История знает три основные формы религиозного мировоззрения, которые отличаются не только обрядовой стороной, но самое главное — принципиальным отношением к жизни. Это язычество, ветхозаветная религия и христианство. Но и внутри христианства можно встретить далеко не христианское отношение к жизни.


Суть язычества составляет внешняя сторона жизни человека, он порой совершенно не осмысляет себя как личность, связанную с Богом. Для язычника человек сам по себе, а Бог сам по себе, и связь человека и Бога по мировоззрению язычника осуществляется посредством религиозного обряда. Язычник верит, что Богу приятна его жертва и Бог в свою очередь за эту жертву благословит язычника и даст то, что ему нужно: удачу в делах, сохранит в путешествии, защитит от злой силы, исцелит от болезни. Язычник к Богу совершенно равнодушен, его религия — это всего лишь сделка. И если Бог не выполнит чаяний язычника, то язычник перестает в него верить и приносить ему жертвы. Язычник — человек внешней, плотской веры. Самое важное для него — жизнь плоти, чтобы ему было уютно, тепло, сытно. Для того чтобы Бог выделил «шесть соток» в Царствии Божьем, всего лишь нужно читать правило, соблюдать посты, ходить на службу, изредка причащаться, не грешить. Грех язычник осмысляет как некую юридическую норму — нельзя делать то-то и то-то. А если сделаешь, то попадешь в ад, где черти тебя будут жарить на сковородке. Кстати, адские страдания язычник тоже воспринимает плотски. И об адских мучениях он рассуждает гораздо более выразительно и изощренно, чем о райском довольстве, наверное, это по духу ему ближе. Для язычника совершено недоступно евангельское понятие любви, и поэтому Евангелие у него совершенно не востребовано. Любовь язычник понимает только потребительски. Евангелие для язычника будет недоступным до тех пор, пока язычник не решится умереть для жизни плотской. Всё, что ценно для язычника, у христианина вызывает отвращение, и наоборот. Это самое трудное в обращении язычника в христианство. Изменение мировоззрения, способа восприятия мира — самый трудный и болезненный процесс, который подобен смерти, но если не умрешь, то и не родишься для жизни вечной. Самая большая беда некоторых современных христиан заключается в том, что они не решились умереть для плотской жизни и своё языческое естество облекают христианскими обрядами и обычаями. Будучи с виду христианами, они остаются страшно далекими от Евангелия, и хоть они все увешаны крестиками и разными православными «фенечками», они мало имеют отношения ко Христу. Удивительно, но язычество живо и прекрасно себя чувствует и даже может синтезировать в себе внешнюю христианскую обрядовую сторону.


Другое мировоззрение — это ветхозаветная религия, в основе которой лежит Закон Божий, и соблюдение Закона является главной добродетелью. Закон предписывает любить — я буду любить, закон предписывает почитать отца и мать — я буду почитать, закон предписывает не красть — я не буду воровать, закон предписывает не прелюбодействовать — я не буду этого делать. Не потому я почитаю отца и мать и не ворую и не прелюбодействую, что я нравственный человек, а потому, что так предписывает закон. Если бы закон не содержал этих заповедей, то я с удовольствием предался бы и блуду, и воровству и забыл бы про отца и мать. Ветхозаветная нравственность исходит не от человека, а от закона. В этом вся проблема. Ветхозаветные праведники находились в шеоле. Им еще не была доступна нравственность христианская, которую в мир принес Христос. Удивительно, но в Ветхом Завете Любовь в христианском понимании, как любовь жертвенная, которую нам открыл Христос на кресте, была непонятна и недоступна. Христос нам открыл, что источник нравственности — не закон, а человек. «Если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2:21). Ветхозаветное мировоззрение в христианстве — это такая форма религиозности, при которой человеческая личность мыслится только в единственном числе. От этого рождается фарисейское осуждение. Все должны быть как я, жить должны как я и думать как я. Самое главное — это Закон, и Царствие Божье получает лишь тот человек, который точно его соблюдает. Нет пощады тем, кто не соблюдает или нарушает закон. Вся беда фарисеев в том, что они не могут понять, что закон для человека, а не человек для закона, что вся ценность закона в том, чтобы он развил в человеке нравственную основу, способную воспринять Христа. В современной церковной жизни проблема фарисейства стоит так же остро, как и проблема христианского язычества. Не имея в себе Христовой нравственности, православные фарисеи делают церковь неудобоносимым тяглом, ярмом и игом, но без Христа. И это ярмо совсем не благо, и оно весьма нелегкое. Фарисеи сосредоточены на отцеживании комаров, как-то на точности соблюдения постов (не дай Бог, в составе продуктов окажется яичный порошок), внешнего вида (не дай Бог, юбка будет не такая длинная), или совершении богослужения по Типикону (не дай Бог, сократишь канон и прочитаешь стихиры не по три раза, а по одному).


Каковы взаимоотношения у нас между прихожанами? Братья ли мы и сестры друг другу? Являемся ли мы в храме членами Тела Христова, соединенными друг с другом любовью во Христе? Этими вопросами проверяется, Христовы ли мы. Из евангельского повествования мы видим, что если и гневался на кого Христос, то только на фарисеев, потому что фарисеи умудрились скрыть под Божьим законом самого Бога. Фарисейская закваска самая опасная, и это актуально и в настоящее время. С виду современные фарисеи являют собой образ веры и ревности по Богу, но на самом деле они совсем Бога не знают и не имеют с Ним ничего общего.


И наконец, христианское мировоззрение — это мировоззрение, в центре которого Христос. В Евангелии Христос открывает человеку Бога. Бог есть любовь. «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). «И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в нее. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4:16). В христианстве человек познает Бога и свою жизнь основывает на Боге, то есть на Любви. Чтобы пребывать в любви, необходим объект любви. Этим объектом должен стать ближний. Любить Бога — значит любить любовь. Это значит, что отношения с ближним выстраиваются не по велению закона, а как естественное движение души. Христос дает всего одну заповедь: любить друг друга, — и эту заповедь Он называет новой. Новизна этой заповеди в том, что она должна исходить из сердца, а не от закона. Христос принес в мир свободу — и свободу от закона в том числе. Человек обретает спасение не через скрупулезное соблюдение закона, а через веру в новую жизнь, которую открыл человеку Христос. Поэтому в христианстве открывается особая важность личности человека. Одна личность должна соединиться с другой личностью в Любви. Это и есть осуществление троичной жизни в жизни человека. Посредством подобной жизни человек осуществляет жизнь Божественную. Человек пребывает в Боге, и Бог пребывает в нем. Такую жизнь можно осуществить только в Церкви. А вне Церкви божественная жизнь недоступна, недоступно и спасение в христианском понимании этого слова. Вне Церкви человек не может и не способен научиться любить. Святость — это совершенство в Любви, а грех — это поступок против Любви.


Самое главное в нашей религиозной жизни — это другой человек, наш ближний. Это тот, с кем мы стоим и молимся рядом на литургии, с кем мы общаемся, с кем радуемся и печалимся. Бог только там, где есть ближний, и чем мы ближе к ближнему, тем ближе к Богу, в Его радости, в Его мире, то есть в Царствии Божием, которое не здесь и не там, но внутри нас. И если мы сможем пойти путем покаяния, то есть полного изменения самого себя, и усвоения настоящих христианских ценностей, мы обретем вечную радость и мир во Святом Духе, Который будет пребывать с нами и внутри нас во веки веков.

У этой записи 6 комментариев

  1. sanctum officium (INQUISITOR)

    В Евангелии предание старцев и закон любви — выражение св. Ап. Иакова — не противопоставляются. Сын Божий ревнителям Закона говорит, что они правильно всё делают, но только хорошо было бы "и этого не забывать", т.е. "главного в Законе". Сын Божий "пришёл не отменить Закон, а восполнить".

  2. Верный РПЦ

    Фарисеи сосредоточены на отцеживании комаров, как-то на точности соблюдения постов (не дай Бог, в составе продуктов окажется яичный порошок), внешнего вида (не дай Бог, юбка будет не такая длинная), или совершении богослужения по Типикону (не дай Бог, сократишь канон и прочитаешь стихиры не по три раза, а по одному).

    Просто удивительно читать у священника полные неудовольствия строки по отношению к тем единицам, которые стараются во всем соблюдать Закон Божий в нашем обществе блуда и беззакония. А ведь именно такие люди защищают храмы от раскольников и униатов, журтвуют последние деньги и бесплатно работают. Верный в малом, верен и в большом. А вот кричащие о абстрактной любви, как правило, бегут от любой опасности, работы, расходов.
    Христос осудил фарисеев не за ревностное исполнение закона. А за то, что они не приняли Христа, прикрываясь Законом. Наши ревнители принимают Христа и Его Закон.

  3. Артем

    Все правильно, але проповідь зупинена на середині і тому може спричинити викривлене уявлення про суть християнської моралі. Після риторичного протиставлення закону та любові повинна стояти не крапка, а кома, а далі повинна пояснюватися суть християнської любові. Не будемо забувати, що погани, а слідом за ними і сучасні гуманісти під словам и "любов до ближнього" розуміють потакання його страстям: ось він хоче так, я його люблю, і тому допоможу йому у цьому. Саме такими міркуваннями виправдовується содомія, евтаназії і т. п. Насправді, любов до ближнього — це бажання його добра. А що є добро? Зовсім не обов"язково те, що бажає собі ближній. Моральні категорії — об"єктивні, а не суб"єктивні. І от тут нам якраз і допоможе закон, який чітко вказує на те, що є добре, а що погане. І якщо ближній бажає зла, то любов полягає не у тому, щоб йому допомогти, а тому, щоб перешкодити. Лише так ми можемо побачити взаємодію любові та закона. А якщо зупинитися там, де зупинився автор проповіді, то прийдемо до гуманістичного світогляду, який також проголошує "любов до ближнього". Не будемо забувати, що Господь неодноразово наголошував, що Він не прийшов скасувати Закон.

  4. Марк Гондельман

    Понимание иудаизма очень странное. Наверное, что-нибудь такое мог бы написать Гегель, если бы заперся в комнате на три месяца без книг.

    Скажем так: к иудаизму (и ветхзаветным иудаизмам), написанное имеет отношение весьма отдалённое.

  5. Виктор

    Текст-то правильный, но с налетом риторичности безличия. Откуда они берутся у автора?

  6. Karambit

    Беда, беда…
    Прочитают господа либералы и скажут:"Вот мы и есть настоящие христиане!"
    А милым новым русским, браткам, подсвечникам и… скажет Господь:" Не вем вас!"
    А консерваторам, уставщикам, Инн- щикам, диомидовцам и антиэкуменистам тоже не светит.
    А правда, как и всегда, где- то между строк: любить Бога и ближнего, не оставляя вящщих закона и устава и считать себя при этом хуже язычника.
    Батюшка, как то схематично. Не все поймут и не все к себе примерить смогут. Особенно некоторые, из харизматов…

Добавить комментарий