Расцерковление

Мы все в кого-нибудь или во что-нибудь влюбляемся, и совершенно не обязательно эта влюбленность заставляет грезить о поцелуях. Влюбиться можно в искусство или в профессию, или в актрису из фильма. В определенном смысле человек, приходящий в Церковь, испытывает такую же влюбленность: все кажется ему не просто новым и хорошим, но ослепительным, неземным, божественным. Каждая мелочь выглядит священной, в каждом встречном человеке готов он видеть образ Божий во всей его полноте. О том, что нередко происходит потом — размышления Андрея Десницкого.


Без влюбленности, очарования жизнь, наверное, была бы слишком пресной, но есть у нее и своя оборотная сторона — разочарование. Проходит время, и мы видим, что предмет любви вовсе не настолько безупречен, каким он нам когда-то казался, а радостное изумление сменяется привычкой и даже скукой. Хорошо, если мы готовы смириться с неприятными или даже просто ненужными нам чертами ради того света, которые мы продолжаем видеть. Тогда влюбленность может вырасти в любовь, но так бывает не всегда.


А что бывает, когда проходит период первой влюбленности в Церковь, когда человек перестает восхищаться всем, что видит и слышит в храме? Мы знаем это по опыту любой влюбленности: непонимания, размолвки и конфликты возникают порой буквально на пустом месте, потому что слишком радужны наши ожидания, хочется немедленного и безусловного слияния душ раз и навсегда. А души, разные и несовершенные, сливаться не торопятся, да и в сложной ситуации вести себя правильно не всегда умеют.


В Церкви таких душ очень много, и с какой-то из них возможен острый конфликт или просто радикальное непонимание. Бывает, и нередко бывает, что в церковной среде человек сталкивается с настоящим хамством и карьеризмом, а то и чем похуже: к примеру, воровством или сексуальными приставаниями. И тогда он испытывает шок: как, и здесь то же самое? Да не нужна мне такая Церковь!


Впрочем, не обязательно говорить о случаях скандальных, порой не менее травматичной оказывается для человека серая обыденность. Вроде бы повторяет каждый священник, в том числе и на исповеди, что он лично недостоин своего звания, а все равно мы, приходя в храм, склонны видеть в каждом из них «святого отца», как пишут неграмотные беллетристы. А когда встречаем такого же человека, как и мы сами, со всеми недостатками, можем очень сильно на него за это обидеться.


При этом нас вовсе не смущает, что не ангелами оказываются, к примеру, артисты или ученые — мы все равно испытываем уважение к их талантам и знаниям, прислушиваемся к их мнению. Наверное, дело в том, что искусство или наука не претендуют на высшую реальность: научные теории не говорят нам, как спасти свою бессмертную душу, а театральные спектакли обходятся без сослужения ангелов.


Но от Церкви мы ждем исчерпывающей полноты, и здесь порой сталкиваются две ошибки. С одной стороны, пришедший в Церковь человек жаждет получить все ответы на все вопросы, а с другой, батюшка или кто-то другой с готовностью ответы эти дает, ставя собственные вкусы и пристрастия на место вечных ценностей. Классический случай — это когда выражение «как батюшка благословит» заменяет собой и Евангелие, и голос собственной совести. Конечно, когда выяснится, что батюшка, да и вообще любой человек тоже может ошибаться, а его взгляды и оценки не во всем совпадают с твоими, ты встанешь перед выбором: либо «смиряться», подстраивая себя под чей-то чужой стандарт, либо уходить прочь, чтобы всем потом рассказывать: «Ну да, знаю я эту Церковь, это совершенно не для меня». Есть, правда, еще третий путь — циничное лицемерие, но это уж совсем скверно, не стоит о нем и говорить.


У меня есть один приятель, с которым произошло нечто подобное. Он уверовал во Христа совсем молодым студентом в 90-е годы, стал членом общины, у которой были ответы буквально на все вопросы, православная жизнь представлялась им законченной моделью. Если ходишь в церковь, значит, ты за самодержавную монархию, значит, считаешь, что мир был сотворен за шесть календарных суток, и не может быть иначе. Сам он был историком, и на университетских лекциях его учили анализировать источники, понимать всю сложность и глубину разнообразных исторических процессов. А в общине всё было просто: вот список духовных книг, а всё остальное — от лукавого.


Начался его первый Великий пост, он проводил его строго по уставу почти до самого конца, а в Великий Четверг причастился. Это было суровое испытание, и он убедился, что выдержать его может, но… он все же не был готов полностью согласиться с этой законченной черно-белой картинкой, которая называлась «истинное Православие». Значит, решил он, Православие — совершенно не его путь. Придя домой после причастия, он съел хороший мясной обед и зажил обыкновенной нецерковной жизнью.


Мы с ним много спорили о том, насколько казарменно-единообразной должна быть православная жизнь: я доказывал, что в Церкви возможны очень разные взгляды и образы жизни, но он убеждал меня, что любое отступление от той самой «чистоты», которой он вдоволь хлебнул, будет уже непозволительным компромиссом. Кстати, недавно он защитил хорошую историческую диссертацию по одной из книг Нового Завета, только теперь он говорит об этом тексте на языке современной науки, а не Святых Отцов.


Впрочем, защитная реакция на фундаментализм — это только часть проблемы расцерковления. Еще один мой приятель вырос в православной семье: с самого рождения все посты и праздники, молитвы и богослужения были для детей чем-то само собой разумеющимся. Мама могла не приготовить ужин, но всенощную под праздник пропустить она не могла. Он знал, что их семья отличается от обычной, что это хорошо и правильно. А потом он поступил в университет, и оказалось, что вокруг него множество парней и девушек, которые совершенно не заморачиваются всеми этими правилами, живут свободно и вполне счастливо, и при этом они ничуть не хуже православных. А главное, они не ходят на исповедь, с которой у него были связаны довольно неприятные воспоминания подростковых лет. И тогда он тоже перестал это делать. В церковь иногда заходит, с большим уважением относиться к Православию, но бережет свою новообретенную свободу и никогда не подходит к священнику.


Он ведь явно такой не один: совсем не редкость, когда человек какое-то время воцерковлялся, то есть все больше молился, все строже постился, все чаще причащался, или даже вырос в верующей семье, а потом вдруг решил, что не больно-то и хотелось. Человек в Бога верит, Православие уважает, но от Церкви держится на расстоянии. Те, кто остаются в Церкви, часто говорят вслед ушедшим что-то вроде «ну и пожалуйста!». Дескать, всему виной их собственная лень и непостоянство, уходят только те, кто по-настоящему и не приходил. Без лени и непостоянства тоже, конечно, не обходится, но есть тут и некая общая проблема, и о ней у нас, к сожалению, совсем не принято говорить.


Уходят в основном те, кто не нашел в Церкви своего места. Воцерковление часто у нас понимается как изменение внешнего поведения по строго определенному шаблону: вот так вот молись, вот так постись, вот так передавай свечки, вот на такие благочестивые темы разговаривай вот таким «смиренным» голосом. Проблемы духовной жизни сводятся к перебору бесконечных «можно» и «нельзя», причем чем больше «нельзя», тем выше «духовность». Но жизнь не укладывается ни в какие рамки, и в острых, кризисных ситуациях сжатая внешними приличиями пружина стремительно распрямляется, снося всё на своем пути.


А кто-то, не дожидаясь кризиса, вдруг осознает, что утрачивает свою индивидуальность, превращаясь в безликое «духовное чадо» с расхожими цитатами вместо мыслей и чувств, и предпочитает снова стать неповторимым Васей, уникальной Машей. Да просто задумывается: ну молюсь я, ну пощусь, ну сначала вроде как было интересно… теперь наступила усталость, и совершенно не понятно, зачем продолжать, если всё равно ангелом я не стал, да и вокруг меня тоже сплошь не ангелы. Не лучше ли тогда попивать пивко или в бассейн ходить вместо этих богослужений? А ведь такая позиция, пожалуй — это честный отказ от лицемерия в самом прямом смысле этого слова, от того, чтобы «примерять чужое лицо», пусть даже самое благочестивое и правильное.


Нередко человек, приходя в церковь, охотно принимает на себя некий список «стандартных грехов и добродетелей», начинает с грехами известными способами «бороться», добродетели же «совершенствовать», но всё это совершенно не про него, а про какого-то абстрактного христианина. Но рецепт «больше молиться, строже поститься» совершенно не работает, а только изнуряет человека. Благочестие — мощный инструмент в решении духовных проблем, но вовсе не волшебная палочка. Любой инструмент надо еще уметь применять. И вот девушка, которой чтение акафистов так и не принесло желанного жениха, или парень, которого земные поклоны не избавили от блудных помыслов, отказываются от этих занятий как бесполезных.


Надо честно сказать: к такой «стандартизации» склонны и те, кто определяет образ жизни наших приходов и монастырей, то есть клирики и приходской актив. Их тоже можно понять: психологического образования у них нет, да и житейский опыт есть не у всех, вот и получается, что каждого приходящего принимают по некой общей мерке. Обычно приходская жизнь ориентирована на определенный психологический тип: от человека ждут больше эмоций, чем рассуждений, больше терпения, чем дерзания и т.д. Эти свойства типичны для немолодой женщины, а вот молодому мужчине трудно найти себе место в такой среде, он просто иначе устроен.


Хотя дело, конечно, не в возрастной и половой принадлежности, все люди разные. Кому-то бывает жизненно необходима активная деятельность, такой человек просто увянет, если на приходе ему не найдется дела по душе и по способностям, а кто-то, наоборот, хочет, чтобы его оставили в покое и не приставали к нему с бесконечными поручениями. Один требует мистических глубин, другой — социального служения; для одного важнее всего верность традиции, другой ищет адекватный ответ на вызовы современности. И так буквально во всём, и если человек не найдет в приходе своего места, он скорее всего уйдет из такого прихода.


Приходская жизнь — штука вообще очень непростая, тут под каждого не подстроишься. Зачастую вообще все силы уходят на ремонт храма и организацию богослужения. Нужно устроить то и заплатить за это, братья и сестры, давайте напряжемся… И человек вдруг начинает ощущать, что не суббота для него, а он для субботы. Может быть, он и неправ, просто сейчас устали все, не до его высоких духовных поисков забегавшемуся приходскому активу. Но он в таком случае может сходу отбросить и саму субботу, сделать вывод обо всей Церкви: «Чего я искал, того у них нет».


Тем, кто приходит в Церковь, стоит помнить одно: это еще не Царствие Небесное, а сообщество грешников, которые вместе ищут пути в это Царствие и ведут себя порой очень недостойно и неумело. Не надо бояться сомнений и разочарований — они становятся поводом задуматься, что ищешь в Церкви именно ты, чего ты хочешь и ждешь от нее. И может быть, для кого-то внешний отход от церковной жизни — это всего лишь отказ от заимствованной формы, лишенной глубокого содержания. Поиски своего места в Церкви могут быть очень непростыми, но кто ищет, обязательно найдет. Нам это в Евангелии обещали.


А тем, кто уже находится в Церкви и принимает пришедших, есть, о чем задуматься. Эта краткая статья не охватила, да и не могла охватить всех сторон этой большой и сложной проблемы — расцерковления. Но надо хотя бы задуматься о существовании этой проблемы. Надо честно признать: на самом деле люди в храме сами часто толком не знают, что делать им с новопришедшими. Без них как-то спокойнее было… У нас нет даже элементарной статистики: сколько человек состоит в каком приходе, сколько причащалось в то или это воскресение (хотя по отдельным храмам такой подсчет ведется, но взять общие данные просто негде). Сегодня все более популярны слова о миссионерстве, но нам еще только предстоит разобраться, куда именно мы приводим людей своей проповедью и что мы потом с ними собираемся делать.


Может быть, проповедь должна не только расписывать то прекрасное, что людям встретится в Церкви, но и честно предупреждать их о несовершенстве нынешнего церковного организма, о самых характерных для него нестроениях. А может быть, миссионер или катехизатор должен стремиться к тому, чтобы не просто доводить людей до церковного порога, но сопровождать их в первые месяцы церковной жизни (конечно, это колоссальное увеличение нагрузки и ответственности). Может быть, потребуется и некая перестройка приходской жизни, чтобы не только «старожилы» чувствовали себя комфортно…


Но для начала давайте просто начнем спокойно и взвешенно обсуждать эту проблему. Ценой молчания могут оказаться души людей.


Богослов.ру

У этой записи 36 комментариев

  1. аноним

    о чем говорить, батюшка-это бизнес! на Таирова строят церковь, там посмотрите тот "батюшка" на Таете катается, а видели бы вы ту матушку на" Рафе" размалеванную до безобразия в короткой юбке и грудь вываленную, сигаретой в зубах имела честь ее видеть как-то в кафешке с мужиками, так что у батюшек тоже рога ростут! так кому молиться и пожертвование давать, они же живут за счет нас! поэтому и собирают такие деньги? а бабушки последнее несут им!

  2. Андрей

    Благодарю автора за статью — понравилась.

    Автор честно ставит ту проблему, о которой, как он сам выражается "у нас, к сожалению, совсем не принято говорить". Действительно, у нас, в Русской Православной Церкви, на сегодня, в приходской практике, нет системы приема людей в Церковь и нет системы работы с людьми в Церкви (за исключением отдельных приходов-общин). И это наша боль, наша беда.
    Тем не менее, в традиции Церкви такая система существует и имя ей — катехизация. Убежден, что без хорошей всеобщей катехизации нам церковную жизнь не улучшить.

    Почему люди приходят и иногда разочаровываясь уходят безвозвратно?. Думаю, что уйти из Церкви человек может только по одной причине — он не встретился со Христом, или, встретившись с Ним, не понял этой Встречи.
    Но можно ли бросить камень в огород такого ушедшего человека? У меня рука не поднимается … Кто ему сказал о Христе, кто ему помог встретиться с Ним? С другой стороны, может, скажем несчастные представители "Свидетелей Иеговы" уже отбили у человека охоту говорить о Спасителе.

    Сложная сегодня ситуация …. Священники выкладываются, у них физически не хватает сил на работу со всеми прихожанами. Исповедь — прекрасно, но ведь одной исповеди мало. Нужно выслушать человека: как он живет, какие у него условия жизни, почему он пришел в Церковь, что он знает и думает о Боге и т.д. Выслушав, посоветовать ему, с одной стороны — определенный образ духовной жизни, с другой стороны — какое-то дело в общине, соответственное его способностям. И это только начало работы. А работать, кропотливо работать нужно почти с каждым человеком.
    Одним словом, думаю, что священникам (на каждом приходе) нужна помощь в виде катехизаторов.
    Суть катехизации не в том, чтобы сообщить человеку определенную сумму знаний, а в том, чтобы помочь ему, учитывая его индивидуальные особенности, встретиться со Христом, и, встретившись — понять эту Встречу, правильно пережить ее и жить с Ним.
    Думаю, что тему катехизации нужно всерьез поставить на каждом приходе.

    Важно понять сегодняшнюю нашу сложную реальность, и не поддаваться никаким современным заблуждениям. Честно и твердо противопоставить им истинное учение и традиции Православия.
    За болезнями нашей сегодняшней церковной жизни стоят души миллионов людей, сознательно или подсознательно (что чаще), желающих узнать о Боге. Нужно постараться им помочь.

    Желаю всем Божией помощи.

  3. Рыжий анархист

    Хорошую слушают, но опять же, далеко не все. Проповедь должна падать не на камень чёрствых сердец… А мы (в том числе и я ) иногда не совсем понимаем о чём речь не потому, что батюшка плохо говорит, а потому, что нас совершенно не духовные вопросы волнуют………………………Вот анекдот по поводу. В одном селе прихожане всё жаловались, что их батюшка плохо проповедует и тогда епископ отправил им ректора семинарии. Тот начал: "Основная идея Евангелия…; у нас должно быть понимание идеи…; идея — это… и т. п." После этого православные пришли к епископу и сказали: тот не умел проповедовать, а этот вообще тупой вышел на амвон и всё спрашивает: "І де я? І де я? І де я?"

  4. Марина

    Рыжику. Знаете, не отвечала потому что не хотела обидеть. Вдруг вы проповедник и во время проповеди видите равнодушные лица. Поэтому и не хотела ничего писать. Но что я вам скажу? Однозначно: действительно хорошую проповедь слушают! Не буду скрывать я принадлежу к церковному клиру. И имею возможность видеть реакцию людей на проповеди разных священников. Однажды на праздновании светской даты кажется годовщины освобождения от фашистов от работницы администрации услышала такое: Странно, почему никого не слушают так внимательно как священника? А недавно в обще курьёзный случай произошел. По окончании проповеди пожилой мужчина вдруг громко захлопал в ладоши и с восхищением сказал: Молодец! Все конечно и он в том числе были сконфужены не принято такое в церкви но он по извинялся ну говорит не удержался. Рыжик я написала правду.

  5. Рыжий анархист

    Марине. А Вы мне по-поводу проповеди так и не ответили.

  6. Марина

    Друзья мои но вы совершенно отошли от темы статьи к стати очень важной.

  7. Библиотекарь

    Да я уже унялся!
    Кроме того Агафангел дал задний ход, поняв, что перегнул палку. Никакие налоги, естественно, не нужны.

    Представители Одесской епархии Украинской Православной церкви Московского патриархата заявили, что размещенное на официальном сайте епархии обвинение в клевете в адрес трех одесских журналисток, написавших статью о стоимости церковных услуг в храмах Одессы, не выражает официальную позицию церкви.
    Об этом сообщил пресс-секретарь Одесской епархии УПЦ Московского патрирхата Сергей Лебедев.
    http://obkom.net.ua/news/2009-10-12/1720.shtml

  8. Рыжий анархист

    Библиотекарю. Уймись, брат. Не нравятся поборы Агафангела — да просто не ходи туда. У нас в храме вообще пожертвования кто сколько даст. Или ты за то, чтобы Церковь ещё и налогами обложить?

  9. Библиотекарь

    Вот эта статья:
    Ритуальные гонорары одесских храмов
    Чтобы обвенчаться или ок¬рес¬тить ребенка в Одессе, нужно заранее обратиться в храм, а в день обряда пожертвовать как минимум 100—300 грн.
    В Свято-Преображенском со¬боре на вопрос, с кем поговорить по поводу крещения, парень в рясе за прилавком церковного магазинчика не моргнув ответил: это ко мне. Достав ежедневник в толстом переплете, предложил выбрать удобное время. «Пятница и воскресенье — самые занятые дни», — предупредил он. На крещение, по его словам, нужно брать 200 грн., свидетельство о рождении ребенка и паспорта будущих крестных. Все остальное счастливые родители получат на месте. Что касается освящения автомобиля, то нам посоветовали обратиться напрямую к батюшке. Чтобы «не обидеть его», нужно предлагать не менее 50 грн.
    Часто в одном и том же храме крещение ребенка и взрослого оценивают по-разному. «За то, чтобы окрестить годовалого внука, заплатили 150 гривен, а вот за зятя — 280 гривен», — рассказала 54-летняя прихожанка Свято-Пантелеймоновского монастыря Ольга. Траты на венчание могут зависеть от дня недели и церковных праздников. В Свято-Ильинском мужском монастыре нам рассказали, что этот ритуал обойдется в 350—450 грн. А за индивидуальную церемонию придется выложить 600 грн. В одной из церквей на Слободке за венчание берут 300 грн. плюс сопровождение хора — 150 грн. и колокольный звон — 50 грн. Если же супружеская жизнь, напротив, не сложилась, а пара венчанная, то на развод тоже следует получить церковное «добро». «До меня мой муж уже был в браке. Перед нашей свадьбой он сходил в церковь и развенчался. Заплатил за это 150 гривен. Идти надо в тот же храм, где было венчание», — убеждена одесситка Светлана Морозова. Однако по словам отца Владимира из Свято-Иверского монастыря, обряда развенчания не существует: «Религиозное одобрение развода можно получить только у митрополита Агафангела». А вот за освящение имущества священники берутся охотно. «Крестины квартиры» оценивают в среднем в 150 грн. Однако вознаграждение батюшке тем больше, чем больше жилплощадь. Священнослужителю подобает вызвать такси или же самостоятельно доставить его на «объект». Освятить можно и стального коня — от 50 до 100 грн. Чем выше сан богослужителя, тем больше придется пожертвовать. Неотъемлемые атрибуты церковных ритуалов — свечи и иконы — еще одна статья расходов. В церковных лавках они стоят значительно дешевле, чем в самих храмах. Так, самую маленькую свечу в магазине купите копеек за 20, а в церкви — за гривню.
    В церквях не всегда охотно называют стоимость услуг. Например, в храме св. мученицы Татианы нас сразу заверили, что все обряды бесплатны. Но после все же сориентировали — крещение — 150 грн., а венчание — 400. А вот в храме Адриана и Наталии, что на Французском бульваре, при входе без лишних церемоний вывесили прейскурант.
    По словам отца Владимира, все средства от пожертвований храмы расходуют на реставрацию, оплату коммунальных услуг, строительство и зарплату священникам. «Каждый храм сам устанавливает цены по своим нуждам. В сельских храмах обряды стоят дешевле», — пояснил он.

    «ЦЕРКОВЬ НАЛОГИ НЕ ПЛАТИТ»
    Как рассказал правозащитник Алексей Плужников, государство никак не регулирует церковные доходы. «Фактически церковь оказывает услуги, но не платит налоги и не отчитывается, как, к примеру, благотворительные организации, — говорит он. — Священники разъезжают на дорогих автомобилях… Это не религия, это — бизнес и политика. Церковь — это огромные деньги, которые не учитываются как доходы государства. А любая новосозданная община может получить национальное имущество. Это нарушение кон¬ституции».
    Ольга Князь, Светлана Годовенко, Лилия Фещенко
    http://www.segodnya.ua/news/14081558.html

  10. Библиотекарь

    Вдумайтесь в слова:
    Отныне в Свято-Успенском Патриаршем Одесском, Свято-Пантелеимоновском, Свято-Ильинском и Свято-Иверском мужских монастырях будет возноситься молитва о том, чтобы Господь вразумил СКОРБЯМИ и БОЛЕЗНЯМИ"!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

  11. Библиотекарь

    Вот как Агафангел борется с инакомыслием:
    Одесская епархия будет молиться за журналистов одесской редакции газеты "Сегодня", написавших статью "Ритуальные гонорары Одесских храмов", сообщает газета "Левый берег" со ссылкой на официальный сайт Одесской епархии.
    "Мы не говорим о том, что церковь вымогает деньги, но когда при входе в храм вывешивается прейскурант цен на услуги, не писать об этом в СМИ — противоестественно. Когда возникают такие явления, мы считаем себя в праве делать материалы о ценовой политике любых заведений, доступных украинцу. Более того, я считаю, что выбранная нами тема очень полезна: каждый современный одессит, если ему необходим обряд, прежде, чем идти в церковь, проверяет содержимое своего кошелька, а мы лишь сориентировали его и показали нужные цифры", — сказала редактор одесской "Сегодня" Татьяна Юшкина. http://www.segodnya.ua/news/14081558.html
    http://religions.unian.net/ukr/detail/2292

    Ответ Агафангела:
    Святая Церковь молится о ненавидящих и обидящих нас. Отныне в Свято-Успенском Патриаршем Одесском, Свято-Пантелеимоновском, Свято-Ильинском и Свято-Иверском мужских монастырях будет возноситься молитва о том, чтобы Господь вразумил СКОРБЯМИ и БОЛЕЗНЯМИ озлобленных, обезумевших клеветников на Христа и Его Святую Церковь.Ольгу Князь, Светлану Годовенко и Лилию Фещенко.

    Иван Юрьев
    http://www.pravoslav.odessa.net/?id=299&pages=36&group=0&num_page=0

  12. Библиотекарь

    Агафангел уже и в другие епархии своих сторонников посылает — в Сумскую — архимандрита Евлогия Гутченко!

  13. Библиотекарь

    Сколько можно терпеть АНТИУКРАИНСКУЮ Одесскую епархию?
    Может целесообразно создать прямое правление одесской епархией из Киева под непосредственным руководством Митр. Владимира?
    Руководство епархией Агафангелом служит раздроблению УПЦ и местному самодурству.

  14. Библиотекарь

    "Наша Церковь – Русская "
    Чья наша — "РУССКАЯ"?
    ЦЫГАНА Каурова и ЕВРЕЯ Фролова?

  15. Библиотекарь

    АВТОКЕФАЛИЯ преподносится куаровцами как "реформация". т.е с явно негативным оттенком.

  16. Библиотекарь

    Если кауровцы врут, так врут:
    "Подворья Константинополя на Руси не было никогда!"

    Плевать им, что с 971 по 1686 года УПЦ была под омофором Константинополя!

Добавить комментарий