Для тех, кто хочет верить разумно
Киевская Русь > Разделы сайта > Богословие > ПОПУЛЯРНО О БОГОСЛОВИИ: (2) Человек. Душа и тело

Богословие

ПОПУЛЯРНО О БОГОСЛОВИИ: (2) Человек. Душа и тело


Стандартные курсы православного догматического богословия начинаются, после вводных тем, изложением учения о Боге. Такой подход целиком оправдан, если речь идет об изучении догматики, например, студентом духовного учебного заведения. Но для того, кто далек от христианства, учение о Боге-Троице, «существенных свойствах» Божиих, свойствах Ипостасей и так далее может, естественно, показаться слишком абстрактным, необоснованным, «догматизированным».


Изучение точных наук (хотя богословие, безусловно, таковой не является) начинается с изложения очевидных, аксиоматических положений. Если задаться вопросом, что именно может послужить в этом плане своего рода начальными темами для богословия, ответ едва ли вызовет сомнения — это человек и мир. То и другое, безусловно, относятся к центральным темам богословия и подлежат богословскому осмыслению. И проще начинать с самого близкого и, отмечу заранее, самого загадочного. С самих себя.


Что такое человек с точки зрения христианского богословия? Высшее творение Божие, а по своему «составу» — душа и тело. Тело — материально, душа — нематериальна. Существование тела едва ли вызывает у современного человека сомнения, но некоторые полагают, будто наличие души настолько же бесспорным не является. На этом вопросе — на несостоятельности чисто материалистического взгляда на человека — мне хотелось бы поэтому остановиться подробнее.


С материалистической точки зрения все явления человеческой психики целиком сводятся к процессам, происходящим в головном мозге. Но в действительности мы наблюдаем в самих себе, в своем внутреннем мире две вещи, с материалистической точки зрения совершенно необъяснимые, и в то же время совершенно очевидные (несомненные, отмечу заранее, для каждого человека только по отношению к самому себе, но не к другим людям, для которых подобное допускается «по аналогии» с собой).


Первое — это уникальность личности. Каждый человек может задать себе следующий вопрос. «Почему именно я родился у тех родителей, у которых родился? Ведь вокруг себя я вижу тысячи людей, которые мною не являются. У них — не мое самосознание. Можно теоретически предположить, что и на месте того человека, которым являюсь я, мог бы оказаться другой. Не я. Он таким же образом делал бы сейчас то, что я делаю, думал бы о том же, но мною бы не был. Я же мог родиться, например, рабом в Древнем Риме, или же в крестьянской семье в Китае, и в настоящее время быть давно умершим».


Если же задаться этим вопросом серьезнее, то его необходимо будет поставить так: должен ли вообще я существовать? Должно ли появиться именно мое Я среди миллиардов людей, когда-либо живших, живущих или еще не родившихся? Является ли существование моего именно Я необходимым в силу каких-либо законов? Ответ очевиден: нет. Поскольку ни одна наука не предоставляет такого закона, который обусловливал бы это, принуждал бы появиться — не мое тело (его возникновение биология прекрасно и убедительно объясняет) — именно мою личность, одну-единственную и совершенно уникальную. Тем более не существует закона, объясняющего, почему мое Я должно было появиться именно в том месте и в то время, когда это произошло, должно быть связано именно с этим человеком, которым я являюсь.


Факт уникальности своей личности очевиден для любого человека, который серьезно задумывается над этим вопросом. Это — необъяснимая, чудесная данность.


Второе в нас самих, необъяснимое наукой — это очевидная несводимость психики человека к одним лишь процессам, происходящим в головном мозге. Да, с точки зрения науки явления моей психической жизни — мысли, эмоции, желания, память — в конечном счете являются только биофизикой головного мозга. Определенные его участки, например, отвечают за зрение, другие — за слух и т. д. Но поставим тогда вопрос: а чем отличаются те же мои зрение и слух друг от друга, взятые сами по себе — так, как я их воспринимаю? Неужели «местом» соответствующих центров в головном мозге? Такой ответ очевидно нелеп. Он еще глупее, чем если бы поставить вопрос: «в чем состоит отличие Четвертой симфонии Бетховена (op. 60) и его же Большой фуги (op. 137)» и ответить: «опусным номером», или «тональностью», или «тем, что симфония сочинена в 1806 году, а фуга — в 1817». Вопрос отличия зрения и слуха, скорее, равнозначен попыткам сравнить Четвертую симфонию и… Киевский метрополитен.


Далее, все процессы головного мозга с точки зрения науки являются измеряемыми. Красный и зеленый цвета сами по себе отличаются всего лишь длиной световой волны, а для моего глаза — реагирующими на них элементами сетчатки. Восприятие моим мозгом того или иного цвета поддается (теоретически) точному выражению: это биофизические и биохимические процессы, которые можно описать в категориях «что? где? когда? как? и сколько?»


И здесь становится очевидным, что реально мы живем вовсе не в том мире, что нам описывает наука. Я живу не в мире колебаний газовой смеси, имеющих определенные частоты, интенсивность и продолжительность, но в мире звука. В мире музыки, например. Я, опять-таки, живу не в мире электромагнитных колебаний, имеющих определенные частоты, интенсивность и продолжительность, но в мире света и цвета. Глядя на два цвета, например, на красный и фиолетовый, длины волн который относятся 2:1, я не вижу никакого числа «два». Я не могу в своем восприятии этих цветов указать хоть на что-то, что было бы для красного в два раза больше, чем для фиолетового (хотя с точки зрения физики все отличие между ними сводится только к различию длины волны).


Возможно ли описание того, чем отличаются для меня зрение, слух, вкус, боль друг от друга — языком физики, химии, биохимии, биологии, анатомии? Очевидно, что нет. Представим себе глухого от рождения, но гениального ученого, который досконально исследовал процесс реагирования человеческого организма на звук — от барабанной перепонки до последней клетки головного мозга на ее молекулярном уровне. Но знает ли этот ученый, что такое звук — так, как звук знает ребенок, не имеющий представления ни о колебаниях, ни о барабанной перепонке? Описать, что такое звук в нашем восприятии, ни одна естественная наука принципиально не может.


С другой стороны, не менее очевидно, что наука предоставляет нам истинное, объективное знание о мире (пусть, как мы убедились, и ограниченное). Она в том числе предоставляет убедительные объяснения того, как мое тело реагирует на окружающий мир.


Нет необходимости сомневаться в реальности этого мира. А сам факт существования науки и достижения ею поразительных успехов показывает, что мир не только реален — он также рационален в своем устройстве. В нем действуют строгие законы, поддающиеся познанию. И когда я рассматриваю окружающих меня людей с чисто научной точки зрения, я вижу лишь материальные тела, в которых происходят только материальные процессы. Но когда я рассматриваю способ восприятия мною самим этого мира (и людей в нем), я не вижу никаких процессов подобного рода. И «по аналогии», причем совершенно оправданно, я могу заключить, что и другие люди не сводятся к одной материи, как не свожусь к ней (что совершенно очевидно) целиком я.


Итак, что именно мы узнаём, просто глядя на самих себя?


Человек является сочетанием двух уровней: «телесного» и «душевного». С одной стороны, человек — это материальное тело, такое же, как и другие материальные тела (состоящее из такой же материи и подвластное тем же самым законам), отличающееся разве что высшим уровнем структурной сложности. С другой стороны, все явления «душевной» жизни человека — как они воспринимаются им самим — принципиально невозможно свести к одним лишь процессам, происходящим в теле, и невозможно объяснить, исходя только из них. В то же время эти явления с «телесными» процессами взаимосвязаны, всегда существуют наряду с ними.


Христианское богословие утверждает о человеке именно это: онтологическую двусоставность. Он — душа и тело, две сущности, совершенно отличные друг от друга и друг ко другу несводимые, но в то же самое время существующие друг для друга. Ни тело, ни душа поодиночке не являются человеком. Тело — целиком материально, и в этом плане оно не отличается от тел животных (разве что большей сложностью). Душа — полностью нематериальна. Она не состоит из элементарных частиц, не имеет массы, цвета, формы. Соответственно, она по определению не может быть предметом изучения для физики, химии или биологии. С точки зрения этих наук — души нет. И здесь естественные науки совершенно правы: душа принципиально не может быть ими познана, ими «увидена». Если бы последнее произошло, это означало бы, что душа — материальна, и следовательно человек — это только тело, только материя.


Душа и тело, будучи полностью отличны, в то же время целиком и едины. Они не самодостаточны. Без души, без ее мира чувств, эмоций, мышления, восприятия прекрасного и уродливого, доброго и злого — тело «человека» было бы телом обезьяны, чуть более развитой чем остальные. Без тела душа человека — это призрак, существующий неестественным способом. Именно поэтому христианское богословие говорит о телесном Воскресении Спасителя и о будущем телесном воскресении всех людей. Даже состояние святых, упокоившихся сейчас в Господе, не является совершенным. Так или иначе это — состояние смерти, которое требует своего преодоления в воскресении, в воссоединении с телом, но телом бессмертным. Мы не говорим пока о «богословии воскресения» — одной из «последних» богословских тем. Речь идет о том, на что указывает христианская вера в телесное воскресение: душа — не самодостаточна, она — не полноценный человек, без тела ее существование «призрачно».


Далее, христианское богословие говорит, что человек является творением Божиим. Действительно: мы «замкнуты» в пространстве и времени. Человек не абсолютен, не вездесущ, не вечен, не всеведущ. Мы — часть этого мира.


Тело является творением Божиим в том же смысле, что и другие живые существа (животные, птицы, рыбы). Оно возникло и живет в соответствии с законами природы (законами, заданными природе Богом). Но возникновение души является чудом, чудесным действием Божиим. Душа возникает из ничего. Действительно, поскольку личность человека несводима к чему-либо материальному и не может быть объяснима чем-либо в этом мире, личность не может быть «продуктом» мира материи, возникшим в нем по определенным законам. С другой стороны, появление души, новой уникальной личности вовсе не противоречит законам природы. Не противоречит просто потому, что с точки зрения науки никакого уникального самосознания не существует. И законы природы просто не распространяются на то, чего с их «точки зрения» нет.


Таким образом, мы видим, что в учении о составе человека христианство говорит о достаточно ясных, простых, даже очевидных вещах, которые каждый человек легко может увидеть в самом себе.


Нашей следующей темой будет «начало» и «конец» человека: возникновение человеческого рода и его цель в этом мире.


Православие в Украине

Дата публикации: 18.05.2008