Непрядва и неправда: мифы и легенды Куликовской битвы

Победа на Куликовом поле, безусловно, является одним из самых значительных событий в истории России. Как и всякое явление подобного масштаба, с годами ее стали сопровождать всевозможные домыслы, добавления, «новые подробности», присочиняемые, как правило, с благими намерениями. В какой-то момент такие виртуальные факты вдруг выходят на первый план, делаются не просто историческим штампом, а непреложной истиной. В истории Куликовской битвы такого рода «истины» тоже встречаются.


Сегодня, 21 сентября, нам еще раз напомнят о том, что основная заслуга в этой битве принадлежит православному святому Сергию Радонежскому, вовремя благословившему князя Дмитрия на битву. Этот факт настолько въелся в наше сознание, что почти никому не приходит в голову усомниться в его подлинности.


Во многом за это мы должны быть благодарны Карамзину, который столь красочно описал духовное участие старца в ратном подвиге Дмитрия Донского и его дружины. Однако…


Немногие знают, что князь уходил на битву, будучи прОклятым митрополитом всея Руси Киприаном, и отлученным им от церкви. Но даже те, кому это известно, не задумываются о том, что пресловутого благославления князя на битву просто не могло быть потому… что Сергий Радонежский был ярым сторонником группировки Киприана, и уж конечно, не стал бы в чем-то благословлять опального князя. Более того, сам князь не стал бы обращаться к старцу за таковым благословением хотя-бы потому, что находился с Сергием в, мягко говоря, натянутых отношениях. Однако…


Обратимся к источникам.


Тест текстологический


Памятники древнерусской письменности, в которых отражены события 1380 г., давно выявлены в особый блок как «произведения куликовского цикла».


Первыми из них по времени написания являются статья 1380 г. рогожского летописца и аналогичная ей по содержанию статья 1380 г. Симоновской летописи. По мнению специалистов, оба этих источника вошли в летописный свод 1409 г., то есть их читали современники Куликовской битвы. В чем и ценность! Так вот, при описании подготовки к походу и самого сражения имя Сергия Радонежского там вообще не упоминается. Следовательно, ни о каком благословении им великого князя не идет и речи.


Второе по времени из сохранившихся свидетельств о событиях 1380 г. передает Новгородская 1-я летопись. Специалисты считают ее также восходящей к своду 1409 г. В том смысле, что он являлся первоисточником для новгородского автора летописи. Сама же Новгородская 1-я летопись появилась в летописном своде 1448 г., следовательно, была создана в 40-е гг. XV столетия. Со времени Куликовской битвы прошло уже более 6о лет. Живых свидетелей этого грандиозного события практически не осталось, по крайней мере, их можно было бы по пальцам пересчитать.


И здесь о Сергии Радонежском вообще не упоминается.


В то же время новгородский автор сообщает интересный факт, который никак бы не мог увидеть свет в предыдущих повествованиях московских авторов: перед самой битвой, когда русские вышли на Куликово поле и увидели против себя готовую к бою татарскую рать, первой их реакцией была паника, многие новобранцы из московских полков бросились бежать… Но далее летописец воздает должное великому князю Дмитрию Ивановичу и князю Владимиру Серпуховскому, которые резко прекратили панику в рядах своих воинов и быстро настроили их на боевой лад.


Третий по времени рассказ о Куликовском сражении нашел место на листах Софийской 1-й и (с почти аналогичным текстом) Новгородской 4-й летописей. Обе они восходят к общему протографу — Новгородско-Софийскому своду 30-х гг. XV в. Но при этом рукопись Софийской 1-й летописи датируется специалистами 1481 г. По крайней мере, в этот год она была закончена. Оригинал Новгородской 4-й еще позднее. Понятно, что ни о каких живых свидетелях битвы 1380 г. говорить не приходится.


Сто лет прошло, и в летописях впервые упомянуто имя Сергия Радонежского. Но совсем не в том контексте, в каком связывают его с Куликами нынешние апологеты: «И тогда приспе грамота от преподобного игумена Сергиа от святого старца, благословенаа». Но никакого столь трогательно сейчас многими описываемого посещения в августе 1380 г. великим князем Дмитрием, будущим Донским, Троице-Сергиева монастыря и получения им личного благословения и напутствия от настоятеля старца Сергия в летописном источнике не было. А было письменное пожелание удачи (если пошел, значит, иди до конца, и да помогут тебе…), пришедшее на Дон 6 сентября 1380 г., за два дня до сражения.


Все вышеупомянутые произведения куликовского цикла относятся к предмету истории, а вот следующий по времени памятник цикла — это уже литература. «Задонщина» — поэтическое произведение на мотив и в стиле «Слова о полку Игореве». Авторство этого сочинения связывают с именем Софония Рязанца.


Имя Сергия Радонежского там вообще не упоминается.


На самом древнем списке «Задонщины» имеются отметки либо автора, либо переписчика, даты: 1470, 1475, 1483 гг. и даже указание, что 8 сентября 6988 г. Куликовской битве «прешло лет 100». То есть для читателя сюжет покрыт если не дымкой тумана, то неким флером давно прошедшего времени. Как для нас русско-японская война. И читатели конца XV в. знали, конечно, о факте Куликовской битвы, но детали им были уже недоступны.


Прошел еще какой-то отрезок времени, и на основе «Задонщины» в начале XVI в. появился прозаический литературный текст «Сказание о Мамаевом побоище». Здесь автор уже подпускает в сюжет массу фантазий и новых коллизий, способствующих поддержанию интриги в его романе. Вот здесь-то Сергий Радонежский уже благословляет Дмитрия Донского по полной программе: и устно в Троицком монастыре, и письменно на Дону. Отсюда и черпают вдохновение все ныне с жаром говорящие о благословении великим старцем великого князя. Согласитесь, в обыденной жизни довольно странно и даже нелепо выглядят попытки принимать эпизоды литературного сюжета за чистую монету, да еще и истово убеждать в том окружающих.


С легкой руки Карамзина утвердился тезис о духовном участии Сергия Радонежского в подготовке похода на татар. Он написал буквально следующие строки: «…Димитрий, устроив полки к выступлению, желал с братом своим Владимиром Андреевичем, со всеми князьями и воеводами принять благословление Сергия, игумена далекой Троицкой обители… Летописцы говорят, что он предсказал Димитрию кровопролитие ужасное, но победу -смерть многих героев православных, но спасение великого князя; упросил его обедать в монастыре, окропил святою водою всех бывших с ним военачальников и дал ему двух иноков в сподвижники, Александра Пересвета и Ослябю, из коих первый был некогда боярином Брянским и витязем мужественным. Сергий вручил им знамение креста на схимах и сказал: «Вот оружие нетленное! Да служит оно вам вместо шлемов!..»


Известно, что в своем труде Карамзин фактически пересказывал содержание Синодальной 365-й и Никоновской летописей, где-то литературно закругляя, а где-то заостряя сюжетную линию. Если заглянуть в указанную Синодальную летопись, которая, кстати, была написана довольно поздно, в середине XVI в., то легко обнаружить, что статья под 1380 г. в ней заменена вышеуказанным «Сказанием о Мамаевом побоище». Каковое и процитировал Карамзин.


Тест агиографический


Автор «Сказания» жил все-таки в средние века, а посему вряд ли посмел бы так вольно обращаться с фактами из биографии преп. Сергия Радонежского. Он, конечно, мог придумывать детали, но фактура должна была оставаться канонической, иначе не миновать ему скорого на расправу церковного суда. И автор «Сказания» действительно почерпнул подоснову встречи преподобного старца с великим князем в житии Сергия Радонежского, составленном Пахомием Сербом.


Первоначальное житие преп. Сергия Радонежского было создано в 1418-1419 гг. монахом Епифанием. Из текста видно, что Епифаний, будучи постриженником Троицкого монастыря, лично знал Сергия, по крайней мере, в течение последних двадцати лет его жизни, от 60-х гг. до 1392 г.


Работая над житием, Епифаний параллельно поместил биографические сведения о Сергии Радонежском в им же составляемую летопись (современное ее название -Троицкая, по месту создания). Его тексты важны тем, что, лично зная Сергия, он не мог утрировать как основные черты характера Преподобного, так и некоторые важные события монастырской жизни. Тем более что читателями жития были здравствующие ученики и постриженники преп. Сергия. В Епифаниевом житии нет эпизода с благословением Дмитрия Донского.


Нет его и в более раннем произведении Епифания «Слово похвально преподобному отцу нашему Сергию». Оно было написано по случаю освящения новой соборной церкви 25 сентября 1412 г., в 20-ю годовщину смерти Преподобного. А уж если бы благословение на битву с татарами имело место быть, то Епифаний как свидетель этого мощного патриотического жеста со стороны Сергия Радонежского, вне всяких сомнений, выделил бы этот факт в похвалу старцу. Но — нет!


В 1432-1445 гг. труд Епифания подвергся существенной переработке, которую провел выходец с Афона сербский агиограф Пахомий Логофет. В дошедших до нас трех пахомиевых редакциях исторический колорит выхолощен и заменен нравоучительными общими местами со многими заимствованиями из житий восточных святых. В житии авторства Пахомия читаем, что Дмитрий Донской, отправляясь на битву с Мамаем, говорит преподобному Сергию: «аще убо Бог поможет ми млитвами твоими, то пришед поставлю церковь во имя Пречистыа Владычица нашя Богородица честнаго Еа Успениа и монастырь съставлю общаго житиа». Ниже читаем, что после победы на Куликах Сергий «призва же и княза великаго и оснавата церковь, иже и вскоре сътворише церковь краску во имя Пречистыа на Дубенке и съставишя обще житие».


Успенский Дубенский монастырь действительно существовал и располагался приблизительно в 50 км северо-восточнее Москвы, у села Стромынь, близ ныне широко известной Черноголовки.


В уже упоминавшейся Троицкой летописи под 6887 г. (то есть под 1379-м) значится: «Того же лета игумен Сергии, преподобный старець, постави церковь въ имя святыя Богородиця честнаго ея Успениа <…> на реце на Дубенке на Стромыне и мнихи совокупи… А свещена быстъ та церкви тое же осени месяца декабря в 1 день на память святаго пророка Наума. Сии же монастырь въздвиже Сергии повелением князя великого Дмитриа Ивановича».


Здесь не указано, что Успенский Дубенский монастырь возведен именно в честь победы на Куликовом поле. Зато твердо указано время освящения его соборного храма — 1 декабря 1379 г. За десять месяцев до сражения на Куликах!


А между тем Троицкая летопись вошла в летописный свод 1409 г., иными словами, с этого времени была доступной для прочтения. То есть во время, когда живы были еще свидетели событий 1380 г. Понятно, что Пахомий Серб, ознакомившийся с ней через 20 лет, творчески переработал вышеуказанный текст в нужном ему направлении. Но не учел, что Куликовская битва произошла 8 сентября, в день праздника Рождества Богородицы. Ведь совершенно ясно, что обетный монастырь в этом случае должен быть посвящен Рождеству, а никак не Успению Богородицы, которое празднуется 15 августа. Например, Бобренев монастырь под Коломной, построенный на средства героя Куликовской битвы воеводы Дмитрия Боброка, наименован в честь Рождества Богородицы.


Следует еще попутно заметить, что Пересвет и Ослябя были похоронены в Симоновом монастыре в церкви, кстати, тоже в честь Рождества Богородицы. Опять же совершенно очевидно, если бы они были насельниками Троице-Сергиева монастыря, то их бы предали земле по месту жительства.


Тест церковно-исторический


Глубоко погружаться в слишком специальные и скучные для массового читателя текстологию с агиографией, собственно, и не следует. Достаточно просмотреть более динамичные страницы русской церковной истории.


В «Сказании о Мамаевом побоище» утверждается, что, получив благословение Сергия Радонежского, Дмитрий Иванович прибыл в Москву. Горячо молился в Кремле, в Архангельском соборе и получил благословение на поход против татар у митрополита всея Руси Киприана.



Н.М. Карамзин, усердно переписывая «Сказание», тем не менее выбросил из своей «Истории» этот эпизод. Потому что прекрасно знал: в 1380 г. митрополита Киприана в Москве не было и быть не могло. Более того, Дмитрий Донской никогда бы не попросил у него благословения.


С 1355 г. на Руси формально правящим архиереем был митрополит Алексий. Но его не признавали в так называемой Литовской Руси (Киев, Смоленск) и в соперничающей с Москвой Твери. В 1375 г. константинопольский патриарх рукоположил в митрополиты всея Руси местного церковного деятеля Киприана. При живом и действующем митрополите Алексии. Правда, тому было уже 83 года, и греки надеялись, что ему недолго осталось, а Киприан, далекий от московского влияния, сумеет объединить всю русскую митрополию.


Напрасно надеялись, потому что у Дмитрия Ивановича был свой кандидат — промосковски настроенный и лично всем обязанный великому князю епископ Михаил.


Алексий скончался 12 февраля 1378 г. С этого момента в русской церкви началась открытая борьба двух группировок. Одна из них поддерживала Киприана, другая — Михаила, который по повелению Дмитрия Ивановича был собором русских епископов возведен в сан митрополита. Наиболее активными сторонниками Киприана выступали игумен Троицкого монастыря Сергий Радонежский и его племянник игумен Симонова монастыря Феодор. Именно с ними вел переписку Киприан, находившийся в Киеве.


Киприан решил действовать наступательно и без княжеского приглашения выехал в Москву. В первом дошедшем до нас послании Сергию и Феодору от 3 июня 1378 г. Киприан пишет: «…еду к сыну своему ко князю великому на Москву… Вы же будите готовы видетися с нами, где сами погадаете».


Дмитрий приказал не пропускать незваного гостя к Москве. Его люди обошлись с митрополитом довольно грубо: надавали тумаков, ограбили и отправили назад в Киев. Кроме того, великий князь приказал перехватить монахов, посланных Сергием и Феодором для связи к Киприану — «послы ваша розослал» — как сказано во 2-м послании Киприана к тем же адресатам. В этом послании от 23 июня 1378 г. Киприан предал анафеме великого князя Дмитрия, будущего Донского, его бояр и митрополита Михаила. Таким образом, все они были отлучены от церкви.


Ответ Сергия Радонежского и Феодора Симоновского митрополиту Киприану до нас, к сожалению, не дошел. Но то, что он был весьма благоприятным для Киприана, можно судить по 3-му посланию к этим лицам от 18 октября 1378 г.: «Елико смирение и повиновение и любовь имеете к святей божией церкви и к нашему смирению, все познал есьм от слов ваших. А како повинуитеся к нашему смирению, тако крепитися».


Сергий Радонежский и круг его собеседников и сотаинников из подмосковных монастырей, вне всякого сомнения, поддерживали анафемствование великого князя.


Летом следующего 1379 г. борьба церковных группировок обострилась. Наиболее авторитетный сторонник Киприана (и ученик Сергия Радонежского!) епископ Суздальский и Нижегородский Дионисий, единственный из архиереев, дерзнувший выступить против воли великого князя, вознамерился отправиться в Константинополь, чтобы там просить о помощи патриарха. Дмитрий Иванович распорядился посадить его под арест. Дионисий же обратился к великому князю с просьбой: «Ослаби ми и отъпусти мя, да живу по воле. А уже к Царюграду не иду без твоего слова. А на том всем поручаю тебе по себе поручника старца игумена Сергия».


То есть Сергий Радонежский, моральный авторитет которого, несмотря на всю его оппозицию великому князю, все-таки что-то да значил в сознании Дмитрия Донского, дал слово, что Дионисий не поедет в Константинополь, не расскажет там об отлучении московского владыки от церкви. Дионисия отпустили, и он… «бежанием побежа к Царюграду».


Никоновская летопись под июлем 1379 г. показывает реакцию Дмитрия Донского: «И печаль бысть о сем великому князю… и негодование на Дионисия, еще же и на преподобнаго игумена Сергия…»


* * *


Из вышеизложенного ясно, что отношения Дмитрия Донского и Сергия Радонежского, сложившиеся перед Куликовской битвой, не были таковы, чтобы просить и получать благословение. В XIV в. это было всем ясно. Но XV и XVI вв. возникла необходимость подвести под действия светской власти священную санкцию. Было ли это связано с завершением собирания русских земель и развитием идеи «Москва — третий Рим» или с окончательным освобождением от власти татар — сейчас трудно сказать. Однако понятно, что возникновение легенды о благословении Дмитрия преподобным Сергием — это яркий пример большого государственного пиара, который и сегодня продолжает успешно работать.


Политжурнал / Религия в Украине

У этой записи 58 комментариев

  1. Гаириил

    Интересный материал. Ещё 30 лет назад учёные высказывали сомнения о причастности митрополита Киприана к "благословению" великого князя Дмитрия Ивановича. Но здесь уже затронут и преподобный Сергий Радонежский. Действительно, а зачем великому князю накануне похода понадобилось ездить в Лавру? Или у него не было других забот? Очевидно лишь то, что если нужна реальная правда, а не вымысел, надо проводить серьёзный источниковедческий анализ сохранившихся памятников письменности того периода.

  2. Библиотекарь-Librarian

    Иногда раскладку просто не хочется менять.

  3. Библиотекарь-Librarian

    Официально заявляю, что Библиотекарь и Librarian- ОДИН И ТОТ ЖЕ человек.
    Ведь раньше я писал Александр и Alexander.

  4. Librarian

    Уважаемый Геннадий!
    Написал я это чтобы Игорь написал еще откровенные цитаты. (Может это и нехорошо).
    Однако если Маленберг — прав и анафема была, то она была отменена? Ибо Дмитрий был КНЯЗЬ и мог диктовать свою волю митрополиту (особенно после Победы)? Или какой-нибудь другой митрополит снял её. Помните про Элладскую ПЦ?
    На нее наложил анафему Константинопольский патриарх по требованию Султана в 1819 году, однако апостольскую преемственность она получила. Очевидно от Александрийской церкви, т.к. Антиохия и Иерусалим тогда тоже находились в руках турок. А Александрия ВСЕГДА оспаривала первенство Константинополя. Вспомните Св. Иоанна Златоустого (+407), которого сослали в ссылку по требованию Александрийского патриарха Феофила Нечестивого (как выяснилось в дальнейшем). А при жизни почти все поддерживали Александрию.
    Тогда почему нельзя снять анафему с Иоанна (Мазепы), ведь он очень покровительствовал возрождения православия в Киевской метрополии.
    Просто Дмитрий Донской был КНЯЗЕМ и САМОДЕРЖЦЕМ, а Иоанн Мазепа был под пятой у Петра Первого. Если бы Иоанн Степанович выиграл, то его бы почитали, как православного мецената. РПЦЗ считает Свт. Петра Могилу — "униатом" — не знали?
    Кстати, деятельность Петра І и Екатерины Второй РЕЗКО критиковала РПЦЗ — я читал в бумажном варианте. Критиковала за то, что Петр упразднил патриаршество, издевался над церковью, собирал "всешутейший и всепьянейший собор", т.е. БОГОХУЛЬСТВОВАЛ. И его вот не отлучили от церкви, т.к. он был самодержцем.
    Екатерина Вторая завезла немцев в Россию и приютила Орден Иезуитов, когда даже Папа Римский временно ЗАПРЕТИЛ их деятельность в Европе!
    Вы ведь знаете про цезарепапизм в православной церкви.

  5. Библиотекарь-Librarian

    Уважаемый Геннадий!
    В подзаголовке сайта написано, что это
    "Сайт для тех, кто хочет мыслить разумно".
    Ну хоть надо пару английских слов знать.
    Вы же не Игорь, который не знает ГДЕ находятся кнопки кавычек в русской раскладке.

  6. Библиотекарь

    Уважаемый Геннадий!
    Библиотекарь и Librarian — это ОДИН и тот же человек. Просто иногда раскладку не хочется менять.
    Я НЕ ОТРИЦАЮ СВЯТОСТЬ Дмитрия Донского.
    Я — НЕ ИСТОРИК и Меленберга не поддерживаю целиком. Меня тоже шокировали его некоторые пассажи.

  7. Геннадий

    Библиотекарю:

    Уважаемый Библиотекарь! Святость Димитрия Донского отрицает Маленберг. Ваш английский тёзка это понял (см. комментарий выше).
    Прп. Феодосий Печерский с киевским князем всё же не "ругался". Он его обличал. Согласитесь, это разные действия.

  8. Киномеханик

    Игорь ненавидит Украину и украинцев и этим все сказано. К месту его парафразы или не к месту, он об этом не задумывается. если бы задумывался — не писал бы чепухи.

  9. Librarian

    Если проклятие, висевшее над Дмитрием Донским, не являлось препятствием для канонизации, то какие препятствия могут быль для канонизации православного мецената Гетьмана Иоанна Мазепы?

  10. Библиотекарь

    Игорёк, кто это сказал и КАК это понимать?

    @Вы очень правильно подметили — в УПЦ все еще очень много православных украинцев. Именно они — и есть костяк этой церкви, и можно надеяться, что когда-то их будет все-таки большинство@

    Или ты просто НЕ ТУДА цитату всунул?

  11. Библиотекарь

    Дорогой и глубокоуважаемый Игорь!
    Вы, милостивый государь, (позволю дерзость предположить), соизволили цитату не туда всунуть!
    (Извинете за моветон ["грубость"]).

  12. Библиотекарь

    Нет, очевидно, под "украинцами" Игорь имеет ввиду — "малоросов", составляющих "единый руски народъ".

    Он так пишет, что ничего не поймешь.
    Так и задумано?

  13. Библиотекарь

    Т.е. сейчас в УПЦ МП — украинцев — меньшинство!
    Большинство — "малоросы".
    А украинцы — в УПЦ КП!

  14. Librarian

    "в УПЦ все еще очень много православных украинцев. Именно они — и есть костяк этой церкви, и можно надеяться, что когда-то их будет все-таки большинство"

    Т.е. Игорь хочет чтобы в УКРАИНСКОЙ ПЦ УКРАИНЦЕВ было меньшинство.

    Не добили нас в 1932-33 гг.

  15. Librarian

    "управделами УПЦ недавно искренене смеялся"

    Я над твоими цитатами тоже сильно смеюсь!

  16. Игорь

    @Вы очень правильно подметили — в УПЦ все еще очень много православных украинцев. Именно они — и есть костяк этой церкви, и можно надеяться, что когда-то их будет все-таки большинство@
    Утопия, утописты. Здесь нет никакой мало-мальски сильной партии за автокенфалию, и управделами УПЦ недавно искренене смеялся на пресс-конференции, когда ему сказали, чтов УПЦ есть "сильная партия" за автокефалию. "Впервые об этом слышу"- сказал он. Есть кучка крикливых маргиналов, все начинания которых проваливаются. Ни малейших шансов на реализацию политических мечтаний либеральных маргиналов УПЦ — автокефалию, реабилитацию Мазепы, вступление в ЕС (этого не хочет сам ЕС) — НЕТ! И если бы я был и неправославным, я бы все равно говоорил то же самое, ибо это реальность.

  17. Библиотекарь

    Уважаемый Геннадий!
    Я не отрицаю святость Дмитрия Донского.
    В свое время преп. Феодосий бежал их Киева в Чернигов, т.к. переругался с киевским князем. А про «анафему» и «отлучение» от церкви – это только говорит, что «анафемы» часто носили политический характер. Как и «анафема» гетьману Мезепе.

  18. Рыжий анархист

    Бедные люди… Помолимся за них. И не забудем, что не менее грешны.

Добавить комментарий