Для тех, кто хочет верить разумно
Киевская Русь > Разделы сайта > Наши встречи > Монахи Шевтонского монастыря: Мы хотим передать католикам и протестантам богатство духовной традиции Православной Церкви

Наши встречи

Монахи Шевтонского монастыря: Мы хотим передать католикам и протестантам богатство духовной традиции Православной Церкви


Бенедиктинский монастырь Шевтонь (Chevetogne) известен далеко за пределами Бельгии. С самого основания обители в 1925 году католические монахи служат здесь по двум обрядам — латинскому и византийскому. Их цель — не прозелитизм, которого многие опасаются на христианском Востоке, а более глубокое знакомство с православием и, в конечном счете, сближение и примирение двух Церквей.


В конце мая по приглашению ОВЦС Русскую Православную Церковь посетили двое монахов из Шевтони — настоятель, аббат Филипп Вандерхейден и монастырский библиотекарь, иеромонах Антоний Ламбрехтс.


Отцы Филипп и Антоний ответили на вопросы корреспондента «Благовест-инфо».


— Дорогие отцы Филипп и Антоний, монастырь в Шевтони хорошо известен в России. Тем не менее, я попрошу вас вкратце напомнить нашим читателям историю вашей обители.


О. Антоний Ламбрехтс: — Наш монастырь был основан в 1925 году бенедиктинским монахом Ламбером Бодуэном (1873-1960). Сначала он был епархиальным священником, окормлял рабочих. Привлеченный красотой монастырских богослужений, он поступил в бенедиктинский орден, где еще больше осознал богатство литургической жизни бенедиктинцев в частности и Католической Церкви вообще. Вскоре дон Ламбер понял, что должен поделиться этим богатством с другими верующими.


Дело в том, что к началу ХХ века участие мирян в богослужениях носило на Западе очень поверхностный характер. Можно сказать, месса страдала своего рода «аритмией»: пока священник читал евхаристические молитвы, миряне читали свои собственные молитвы и медитировали.


Дон Ламбер Бодуэн понял, что для выхода из этого кризиса нужно обратиться к святоотеческим истокам. В 1909 году, вскоре после поступления в бенедиктинский монастырь в Лувене, он основал Литургическое движение. Его целью было не осуществить какие-то богослужебные реформы, а донести до простых прихожан богатство богослужения, восходящего своими корнями к Святым отцам.


И, надо сказать, его идеи привлекли огромное количество верующих.


В 1920-е годы Ламбер Бодуэн познакомился с русскими эмигрантами и понял, что на католическом Западе практически ничего не знают о благочестии, богословии и богослужении Православной Церкви. Он также понял, что для того, чтобы понять православие, нужно понять его богослужение. Но адекватно понять богослужение можно только через участие в нем.


И тогда он захотел создать монастырь, который стал бы местом встречи католиков и православных, где они могли бы делиться друг с другом сокровищами своей духовности и, в частности, литургической жизни.


Лучше узнав друг друга, полагал дон Ламбер Бодуэн, католики и православные смогут постепенно понять, в чем истинные причины их разделения, и преодолеть их.


В конце 1925 г. он основал такую обитель в Амэ-сюр-Мёз, недалеко от Льежа. Это был очень скромный и бедный монастырь, но дон Ламбер смог привлечь сюда многих людей. Вскоре после основания монастыря он начал издавать журнал «Иреникон», посвященный богословским проблемам, существующим между Католической и другими Церквами. Это журнал выходит по сей день.


— Известно, что жизнь дона Ламбера Бодуэна была непроста. Насколько я знаю, он столкнулся с непониманием со стороны многих собратьев и даже подвергся наказанию…


О. А.Л.: — Поначалу инициативы Ламбера Бодуэна были с симпатией встречены в Риме. Сам Папа Пий XI написал письмо генералу бенедиктинского ордена, в котором поддержал дона Ламбера. Окрыленный успехом, Бодуэн планировал открыть монастыри, подобные Амэ-сюр-Мёз, и в других странах.


Но в то же самое время ряд прелатов в Риме отнеслись к делу Ламбера Бодуэна резко негативно. В первую очередь, речь идет о епископе Мишеле д’Эрбиньи. Этот прелат, часть идей которого нельзя назвать иначе как авантюристическими, хотел созидать Католическую Церковь на руинах Православной, подвергшейся жесточайшим гонениям в России. И для этих целей он хотел использовать наш монастырь.


О. Филипп Вандерхейден: — Дон Ламбер с самого начала отказался участвовать в этой деятельности. И вся братия поддержала его.


О. А.Л.: — Надо отметить, что в конце 20-х Пий XI издал энциклику «Mortalium Animos», в которой запрещал католикам участие в экуменическом движении. Это глубоко разочаровало многих монахов обители Амэ, и некоторые из них перешли в православие. Это, в частности, о. Лев Жиле и Давид Бальфур, бывший личный секретарь Ламбера Бодуэна. Разумеется, эти переходы также нанесли удар по позициям дона Ламбера.


О. Ф.В.: — Нужно назвать еще одну причину опалы Ламбера Бодуэна. Он был близок к выдающемуся бельгийскому иерарху кардиналу Мерсье, архиепископу Малинск-Брюссельскому и помогал ему в организации в городе Малин англикано-католической конференции. По поручению Мерсье дон Ламбер написал резолюцию этой конференции, в которой шла речь об «объединении без поглощения» с Англиканской Церковью.


О. А.Л. — Да, дон Ламбер предлагал создать особый «англиканский патриархат», в котором сохранялись бы все обряды и традиции англиканства.


О. Ф.В: — Этот текст вызвал громкие протесты со стороны английских католиков: им, сохранявшим верность Римской Церкви, несмотря на гонения властей Британии, показалось, что их предают.


Вскоре стало известно, что автор спорного документа — Ламбер Бодуэн. Пока был жив обладавший огромным авторитетом кардинал Мерсье, дон Ламбер и его община оставались под его защитой. Но в начале 1926 Мерсье скончался…


О. А.Л.: В конце 20-х дон Ламбер был обвинен в просчетах в экономической деятельности монастыря, и он был вынужден оставить аббатство и переехать во Францию, где он жил с 1931 по 1951 год.


Хотя в течение двух лет он находился буквально «под арестом» в одном из монастырей, следует отметить, что он никогда не подвергался запрещению в служении, поскольку для этого не было никаких оснований.


Ламбер Бодуэн смог воспользоваться «ссылкой» во Францию для распространения своих идей — о его общине узнали за пределами Бельгии.


Дон Ламбер приобрел новых друзей из числа православных, в том числе среди преподавателей знаменитого Свято-Сергиевского института в Париже. Многие из них стали авторами «Иреникона». А после Второй мировой войны Ламбер Бодуэн неоднократно участвовал в конференциях Свято-Сергиевского института.


Тем временем в монастырь был назначен новый приор, о. Теодор Бельпер. До поступления в монастырь это уроженец Антверпена был ученым — физиком и математиком. Некоторое время он прожил на горе Афон и хорошо знал Православную Церковь. На посту аббата он придерживался более дипломатичной линии, чем его предшественник, и сохранил обитель.


В 1951 кардинал Тиссеран разрешил Ламберу Бодуэну вернуться в свою общину, которая в 1939 переехала из Амэ-сюр-Мёз в Шевтонь.


— Расскажите, пожалуйста, о контактах Шевтонского монастыря с православными в России.


О. А.Л.: Поначалу контакты нашего монастыря с русским православием ограничивались средой эмиграции. Но в начале 1960-х произошли два знаменательных события: главой ОВЦС был назначен митрополит Никодим (Ротов), а епископом Брюссельским — Василий (Кривошеин). С этих пор у нас начались активные контакты с представителями РПЦ, приезжавшими в Бельгию.


Дело в том, что о. Василия Кривошеина в нашей общине знали очень давно — практически со времени основания монастыря. Ведь наши монахи часто бывали на Афоне, а о. Василий, в то время молодой монах, в этой время жил на Святой Горе.


Приехав в Бельгию, он сохранил с нами связь. И когда из России в Бельгию приезжали архиереи, он всегда вез их в Шевтонь. Так, мы познакомились с богословами из Ленинградской духовной академии, митрополит Никодим служил у нас в монастыре. В 70-е годы он смог пригласить наших братьев в Россию — тогда они побывали в Ленинградских духовных школах, Псково-Печерском монастыре, в Москве.


Ну а с 1988 — года 1000-летия крещения Руси — контактов между Шевтонью и верующими в России стало еще больше. К нам в гости стали приезжать не только официальные делегации, но и простые священнослужители и миряне.


— Поддерживаете ли вы связи с другими поместными Церквами?


О. Ф.В.: — Конечно, наши контакты с православием не ограничиваются Русской Церковью: у нас братские связи с другими Церквами — Греческой, Грузинской, Румынской. В свое время нашим гостем был Патриарх Румынский Юстиниан.


О. А.Л.: — Мы дружим и с представителями древних восточных Церквей — Коптской и Армянской. Наши монахи изучают историю, богословие и литургику Коптской и Армянской Церквей, у нас даже есть серьезный специалист по Эфиопской Церкви. Но мы не служим по этим обрядам, а только по византийскому (не считая латинского).


— Сколько братьев сегодня в монастыре?


О.Ф.В.: — У нас очень интернациональная община — 26 монахов из 10 стран. Причем они происходят не только из традиционно христианских Европы и Северной Америки — есть один японец и один уроженец ЮАР.


Хочу особо подчеркнуть, что монастырь называется «Приорат единства Церквей». И наша главная цель — молиться о единстве Церквей. Двумя другими средствами, с помощью которых мы стараемся способствовать единению, являются наш журнал «Иреникон» и то гостеприимство, которое мы оказываем христианам из Восточных Церквей.


— На каком языке совершаются богослужения?


О. А.Л.: — Еще со времен дона Ламбера Бодуэна мы чаще всего служим по-церковнославянски и используем типикон Русской Православной Церкви. В 20-е годы это было обусловлено тем, что дон Ламбер хотел сугубо молиться о гонимой Русской Церкви, но эта традиция сохранилась и по сей день.


Мы служим и на других языках. Например, четыре раза в месяц Божественная литургия совершается по-гречески.


И конечно, когда к нам приезжают паломники из разных стран Европы, мы служим для них на их родных языках: французском, голландском, немецком.


О. Ф.В.: — Мы также служим по латинскому обряду. У нас есть два храма — латинский и византийский, и по будням службы совершаются параллельно в них обоих. А по большим праздникам мы собираемся в церкви восточного обряда.


Все наши послушники — даже если они принадлежат к латинскому обряду — изучают церковнославянский язык. Во время византийских служб они поют на клиросе.


Хочу отметить, что все мы, будучи латинского, западного происхождения, искренне стремимся к сближению с Восточной Церковью.


Присутствие в нашем монастыре византийского духа дало нам очень много, мы многому научились.


И мы хотим передать католикам и протестантам, приезжающим в нашу обитель, богатство и величие духовной и литургической традиции Православной Церкви.


— В последнее время в католическом мире много говорят о возвращении к Тридентской мессе. Что вы думаете об этом?


О. А.Л.: — Я думаю, что будущее Церкви заключается не в возврате к архаичным формам богослужения. Можно вдохновляться истоками богослужения, восходящими к Святым отцам, но не стоит возвращаться к некоей застывшей форме.


Сторонники средневековых обрядов в Католической Церкви напоминают мне русских старообрядцев. Надо понять, что реформы имели свой положительный смысл — и реформы Никона в XVII веке, и реформы II Ватикана. Ведь речь идет не только о частичном изменении обряда, но и об экклезиологической концепции. Конечно, реформы 1960-х привели к ряду злоупотреблений, и «латинское старообрядчество» стало реакцией на эти злоупотребления.


Но критики забывают, что реформы II Ватикана в огромной степени обогатили Церковь. Возьмем хотя бы лекционарий Католической Церкви — насколько богаче он стал после II Ватикана. Сегодня он распределен на три года, что позволяет верующим услышать за богослужением все основные тексты Библии. А до соборных реформ каждый год читалось одно и то же…



— Дорогие отцы, расскажите, пожалуйста, о себе, о вашем пути к монашеству. К восточному монашеству.


О. Ф.В.: — Я родился в 1941 году в Бельгии, в 19 лет поступил в монастырь норбертинцев в Тонгерло — то самый, в братии которого состоял знаменитый о. Веренфрид ван Страатен, основатель фонда «Помощь Церкви в нужде». Орденское начальство направило меня окормлять католическую общину в Гамбург. Католики в то время составляли всего 5% населения этого 2-х-миллионного города (абсолютное большинство составляли протестанты).


Там я познакомился с восточными христианами — как греко-католиками, так и православными: сербами, украинцами. Там я впервые прикоснулся к духовному богатству Востока. Я познакомился с сербским епископом Лаврентием, побывал по его приглашению в Сербии.


В 1980-м я вернулся в Бельгию и год спустя перешел в бенедиктинский орден. К тому времени я уже знал о Шевтони и решил поступить в этот монастырь. Будучи монахом «со стажем», я снова стал послушником, потом — полноправным членом братии, а в1997-м стал аббатом.


О. А.Л.: — Я родился в 1955 году в Бельгии. Изучал в университете германскую и славянскую филологию. Еще в юности полюбил русскую литературу, в 15 лет впервые прочитав Достоевского и Толстого. Меня сразу привлек мир «Братьев Карамазовых» — можно сказать, это роман стал моим первым контактом с Православной Церковью.


О Шевтони я узнал от своего брата, который, видя мой интерес к восточно-христианской духовности, посоветовал мне туда съездить. Продолжая учебу в университете, я три года посещал этот монастырь, и вот однажды понял, что если я останусь тут, это будет приятно Богу. Я хотел быть просто монахом, чтобы просто молиться.


В 23 года я поступил в Шевтонь послушником, после двух лет новициата, в 1980, принял монашество и был отправлен изучить богословие в Грецию, год учился в Салониках. Но потом я понял, что прежде чем изучать православное богословие, надо познакомиться с католическим, и продолжил учебу в католических университетах. Три года я учился в Бельгии и еще два — в Восточном институте в Риме.


Итого я был студентом одиннадцать лет.


Вернувшись в Шевтонь, я стал работать в редакции «Иреникона». Почти десять лет я вел хронику православной Церкви. И при этом продолжал изучать историю русской духовности — в частности, историю Оптиной пустыни.


А в 1988 я стал библиотекарем.


У нас очень богатая библиотека. Лучшая в Бельгии по православию. Она насчитывает 200 000 томов.


— Что в России удалось вам посетить за время этого визит?


-О. Ф.В. и О. А.Л.: — Мы хотели бы выразить особую благодарность приглашающей стороне — в первую очередь главе ОВЦС митрополиту Илариону. Нельзя не упомянуть и секретаря митрополита, священника Димитрия Агеева, который в свое время целый год жил в нашем монастыре, изучая французский язык — во время визита он постоянно находился рядом с нами. Мы очень рады, что ответственным за межхристианские связи в ОВЦС назначен еще один наш добрый знакомый — о. Димитрий Сизоненко, которого мы знаем около двадцати лет.


За десять дней, что мы провели в России, мы побывали в Троице-Сергиевой лавре, Оптиной пустыни, Ново-Голутвином и Старо-Голутвином монастырях в Коломне, в Николо-Угрешском, Новодевичьем, Даниловском, Донском монастырях. Посетили Московскую духовную академию, Синодальную библиотеку, Свято-Тихоновский университет. Мы имели возможность молиться в Бутово — месте мученической кончины тысяч христиан, как православных, так и католиков.


Мы имели возможность встретиться с Патриархом Кириллом (он вспоминал, как был в нашем монастыре около 40 лет назад, будучи молодым архимандритом), с митрополитом Иларионом. Мы также приняли участие в конференции, посвященной русскому монашеству, которая прошла в Общецерковной аспирантуре.


Беседовал Дмитрий Власов


Благовест-инфо

Дата публикации: 22.06.2010