Для тех, кто хочет верить разумно
Киевская Русь > Разделы сайта > Вера и культура > Опыт прочтения «Мастера и Маргариты»

Вера и культура

Опыт прочтения «Мастера и Маргариты»


Михаил Булгаков унес из этого мира тайну творческого замысла своего последнего и, наверное, главного произведения «Мастер и Маргарита». Известна негативная оценка этого романа в православной среде. Но можно попытаться взглянуть на роман с другой стороны. Ниже предлагается опыт истолкования некоторых эпизодов этого произведения, дающий возможность читателю познакомиться с элементами православного мировоззрения на основе романа «Мастер и Маргарита». Настоящая статья — выдержки из дипломной работы автора, защищенной в Калужской духовной семинарии в 2000 г.

Портрет эпохи

Из биографических сведений известно, что сам Булгаков воспринимал свой роман как некое предупреждение, как сверхлитературный текст. Уже умирая, он попросил жену принести рукопись романа, прижал к груди и отдал со словами: «Пусть знают!»

Михаил Булгаков (1891–1940) — внук православного священника, сын профессора, преподавателя истории Киевской Духовной Академии, родственник известного православного богослова о. Сергия Булгакова. Это дает основания предполагать, что Михаил Булгаков хотя бы отчасти был знаком с православной традицией восприятия мира.

Уже в конце 1912 года Булгаков (ему был тогда 21 год) совершенно определенно заявил своей сестре Надежде: «Вот увидишь, я буду писателем». И он стал им. При этом необходимо иметь в виду, что Булгаков — русский писатель. А чем всегда по преимуществу занималась русская литература? Исследованием человеческой души. Любой эпизод жизни литературного персонажа описывается ровно настолько, насколько это необходимо для понимания того, какое влияние он оказал на человеческую душу.

Для религиозно несведущего читателя роман в благоприятном случае остается бестселлером, так как у него нет того фундамента, который необходим для восприятия полноты вложенной в роман идеи. В худшем случае эта самая неосведомленность приводит к тому, что читатель видит в «Мастере и Маргарите» и включает в свое мировоззрение такие идеи религиозного содержания, которые самому Михаилу Булгакову вряд ли бы пришли в голову. В частности, в определенной среде эта книга ценится как «гимн сатане». Ситуация с восприятием романа аналогична завозу в Россию картошки при Петре I: продукт замечательный, но из-за того, что никто не знал, что с ним делать и какая его часть съедобна, люди травились и умирали целыми деревнями.

Вообще, надо сказать, что роман писался в то время, когда в СССР распространялась своеобразная эпидемия «отравлений» на религиозной почве. Дело вот в чем: 1920–30-е годы в Советском Союзе — это годы, когда огромными тиражами издавались западные антихристианские книжки, в которых авторы либо вовсе отрицали историчность Иисуса Христа, либо стремились представить Его как простого еврейского философа и не более того. Рекомендации Михаила Александровича Берлиоза Ивану Николаевичу Поныреву (Бездомному) на Патриарших прудах и есть конспект подобных книжек.

Атеистическое мировоззрение

Вопрос «есть ли Бог?» в молодой Стране Советов носил политический характер. Ответ «Бог есть» требовал немедленной отправки вышеупомянутого Бога «на Соловки годика на три», что осуществить было бы проблематично. Неизбежно избирался второй вариант: «Бога нет». Еще раз стоит упомянуть, что этот ответ носил характер чисто политический, истина никого не волновала.

Атеизм — пародия на религию. Это вера в то, что Бога нет. Сами атеисты ни о какой вере слышать не хотят и уверяют, что свое утверждение основывают на строго научных фактах, а «в области разума никакого доказательства существования Бога быть не может». Но таких «строго научных фактов» в области богопознания принципиально не существует и не может существовать… Ни одного научного факта о небытии Бога (равно как и о бытии) не существует, но утверждать, что чего-либо нет по законам логики намного сложнее, чем утверждать, что это есть. Утверждения атеистов — явный абсурд…

Вот этот самый абсурд («Бога нет потому, что Его не может быть») Булгаков и демонстрирует советскому гражданину, который патологически не желает замечать катающегося на трамвае и платящего за проезд Бегемота, равно как и умопомрачительной внешности Коровьева и Азазелло. Начинают замечать все эти вопиющие вещи только те люди, которые готовы принять в расчет потусторонний фактор, которые соглашаются с тем, что события нашей жизни происходят не по воле слепого случая, но при участии тех или иных конкретных личностей из «потустороннего» мира.

Итак, читатель вводится автором в такой мир, где духовное измерение так же реально, как длина, ширина или высота.

Свобода человека

Это только на первый взгляд Воланд и его компания что хотят с человеком, то и делают. На самом деле только при условии добровольного стремления души человека ко злу Воланд имеет власть издеваться над ним. Из книги Иова мы узнаем, что даже такое величайшее в атеистическом понимании зло, как смерть человека, происходит не по желанию сатаны, но по произволению Бога. Библия ясно показывает: сатана может сделать только то, что позволит ему заботящийся прежде всего о вечной и бесценной душе каждого человека Бог.

Человеку сатана может причинить зло только с согласия на то самого человека. Эта идея настойчивым образом проводится в романе: Воланд сначала проверяет расположение души человека, его готовность совершить нечестный, греховный поступок и, если таковое имеет место, получает власть поиздеваться над ним.

Никанор Иванович, председатель жилищного товарищества, соглашается на взятку («Строго преследуется, — тихо-претихо прошептал председатель и оглянулся»), разживается «контрамарочкой на две персоны в первом ряду» и тем самым дает возможность Коровьеву сотворить ему гадость.

Прохор Петрович, заведующий Зрелищной комиссией, ничего не делает на рабочем месте и делать не хочет, при этом высказывает желание, чтобы его «черти взяли». Ясно, что Бегемот не отказывается от такого предложения.

Заведующий буфетом театра Варьете Андрей Фокич Соков наворовал двести сорок девять тысяч рублей, поместил их в пяти сберегательных кассах и спрятал дома под полом двести золотых десяток, прежде чем потерпел всяческий ущерб в квартире №50.

Показательно, что именно ради определения склонности москвичей ко всякого рода отпадениям от голоса собственной совести и устраивается представление в Варьете: Воланд получает ответ на волнующий его «важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне?».

Маргарита же, что называется, классически продает дьяволу душу… Но это совершенно особая тема в романе.

Маргарита

Высшей жрицей сатанинской секты обычно является женщина. В романе она названа «королевой бала». Стать такой жрицей Воланд и предлагает Маргарите. Почему именно ей? Потому, что устремлениями своей души, своего сердца она сама уже подготовила себя к такому служению: «Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами?» И как только устремление ее души становится осознанным («…ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать…»), появляется Азазелло. «Окончательной» ведьмой Маргарита становится только после того, как выражает свое полное согласие «идти к черту на кулички».

Став ведьмой, Маргарита во всей полноте ощущает то состояние, к которому, быть может, не всегда осознанно стремилась всю свою жизнь: она «ощутила себя свободной, свободной от всего». «От всего» — в том числе от обязанностей, от ответственности, от совести — то есть от своего человеческого достоинства. Факт переживания подобного ощущения, кстати, говорит о том, что отныне Маргарита больше никого никогда не могла любить, кроме самой себя: любить человека — значит добровольно отказываться в его пользу от части своей свободы, то есть от желаний, устремлений и всего прочего. Любить кого-то — значит отдавать любимому силы своей души, как говорят, «вкладывать свою душу». Маргарита свою душу отдает не Мастеру, а Воланду. И делает она это вовсе не ради любви к Мастеру, а ради себя, ради своей прихоти: «дьяволу бы я заложила душу, чтобы только [мне] узнать…».

Любовь в этом мире подчиняется не человеческим фантазиям, а закону высшему, хочет того человек или нет. Закон этот говорит, что любовь завоевывается не любой ценой, а лишь одной — самоотвержением, то есть отвержением своих желаний, страстей, капризов и терпением возникающей от этого боли. У апостола Павла в одном из посланий есть такие слова о любви: «…я ищу не вашего, а вас» (2 Кор. 12: 14).

Так вот, Маргарита ищет не Мастера, а его роман. Она относится к тем эстетствующим особам, для которых автор — лишь приложение к своему творению. Маргарите по-настоящему дорог не Мастер, а его роман, точнее — дух этого романа, еще точнее — источник этого духа. Именно к нему стремится ее душа, именно ему она и будет впоследствии отдана. Дальнейшие же отношения Маргариты и Мастера — всего лишь момент инерции, человек по природе своей инертен.

Став ведьмой, Маргарита не утрачивает человеческой свободы: решение вопроса, быть ли ей «королевой бала», зависит от ее воли. И только когда она дает свое согласие, произносится приговор ее душе: «Короче! — вскричал Коровьев, — совсем коротко: вы не откажетесь принять на себя эту обязанность?» — «Не откажусь», — твердо ответила Маргарита.

Именно своим согласием Маргарита сделала возможным совершение черной мессы. Очень много в этом мире зависит от свободной воли человека, гораздо больше, чем кажется тем, кто рассуждает ныне с экранов телевизоров о «свободе совести» и «общечеловеческих ценностях»…

Черная месса

Черная месса — это мистический обряд, посвященный сатане, издевательство над христианской литургией. В «Мастере и Маргарите» она названа «балом сатаны».

В Москву Воланд приезжает именно для совершения этого обряда — это главная цель его визита и один из центральных эпизодов романа. Уместен вопрос: приезд в Москву Воланда для совершения черной мессы — это просто часть «мирового турне» или нечто эксклюзивное? Какое событие сделало возможным подобный визит? Ответ на этот вопрос дает сцена на балконе дома Пашковых, с которого Воланд показывает Мастеру Москву.

«Чтобы эту сцену понять, — пишет диак. А. Кураев, — надо побывать в Москве сейчас, представить себя на крыше дома Пашковых и попытаться понять: что видел, или не видел человек с крыши этого дома в Москве второй половины 1930-х годов? Храм Христа Спасителя. Булгаков описывает промежуток между взрывом Храма и началом строительства Дворца Советов. В то время Храм был уже взорван и этот район был застроен «шанхайчиками». Поэтому там и видны были хибарки, о которых говорится в романе. При знании пейзажа того времени эта сцена получает поразительный символический смысл: Воланд оказывается хозяином в городе, в котором взорвали храм. Есть русская поговорка: «Свято место пусто не бывает». Смысл ее такой: на месте поруганной святыни поселяются бесы. Место разрушенных иконостасов заняли «иконы» политбюро. Так и здесь: храм Христа Спасителя взорвали и естественно появляется «знатный иностранец».

И этот иностранец прямо с эпиграфа раскрывает, кто он такой: «Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Но эта автохарактеристика Воланда — ложь. Не сатана творит добро, а Бог ради спасения человеческой души обращает к добру его происки».

На самом деле все, что имеет отношение к Воланду, несет на себе печать несовершенства и ущербности. На представлении в варьете мы видим «рыжую девицу, всем хорошую, кабы не портил ее шрам на шее», перед началом «бала» Коровьев говорит, что «недостатка в электрическом свете не будет, даже, пожалуй, хорошо было бы, если б его было поменьше». Да и сам облик Воланда далек от совершенства: «лицо Воланда было скошено на сторону, правый угол рта оттянут книзу, на высоком облысевшем лбу были прорезаны глубокие параллельные острым бровям морщины. Кожу на лице Воланда как будто бы навеки сжег загар». Если принять во внимание зубы и глаза разного цвета, кривой рот и скособочено расположенные брови, то ясно, что перед нами не образец красоты.

Но вернемся к цели пребывания Воланда в Москве, к черной мессе. Одним из главных, центральных моментов христианского богослужения является чтение Евангелия. А поскольку черная месса — всего лишь кощунственное пародирование христианского богослужения, на ней необходимо поглумиться и над этой его частью. Но что читать вместо ненавистного Евангелия???

И вот здесь возникает вопрос: «пилатовы главы» в романе — кто их автор? Кто пишет этот роман по сюжету самого романа «Мастер и Маргарита»? Воланд.

Откуда появился роман Мастера

Булгаков оставил восемь редакций «Мастера и Маргариты», которые весьма интересно и полезно сопоставить. Неопубликованные сцены отнюдь не уступают окончательному варианту текста по своей глубине, художественной силе и, что важно, смысловой нагрузке, а иногда и проясняют и дополняют его. Так вот, если ориентироваться на эти редакции, то Мастер постоянно говорит о том, что он пишет под диктовку, исполняет чье-то задание. Кстати и в официальной версии Мастер сокрушается напастью, свалившейся на него в виде злополучного романа.

Воланд читает Маргарите сожженные и даже ненаписанные главы.

В недавно опубликованных черновиках сцена на Патриарших прудах, когда происходит разговор о том, был ли Иисус или нет, такова. После того, как Воланд закончил свой рассказ, Бездомный говорит: «Как хорошо вы об этом рассказываете, как будто вы сами видели! Может, вам бы тоже стоило написать евангелие!» И дальше идет замечательная реплика Воланда: «Евангелие от меня??? Ха-ха-ха, интересная мысль, однако!»

То, что пишет Мастер — это «евангелие от сатаны», которое показывает Христа таким, каким Его хотел бы видеть сатана. Булгаков намекает в советское подцензурное время, пробует пояснить читателям антихристианских брошюрок: «Смотрите, вот кто хотел бы видеть в Христе только человека, философа — Воланд».

Напрасно Мастер самоупоенно изумляется, как точно «угадал» он давние события. Подобные книги не «угадываются» — они вдохновляются извне. Библия, по мнению христиан, — Богодухновенная книга, то есть в момент ее написания авторы находились в состоянии особого духовного просвещения, воздействия со стороны Бога. И если Священное Писание — Богодухновенно, то источник вдохновения романа о Иешуа также просматривается без труда. Собственно говоря, повествование о событиях в Ершалаиме начинает именно Воланд в сцене на Патриарших прудах, а текст Мастера — лишь продолжение этого рассказа. Мастер, соответственно, в процессе работы над романом о Пилате находился под особым воздействием дьявола. Булгаков показывает последствия подобного воздействия на человека.

Цена вдохновения

Во время работы над романом Мастер замечает в себе перемены, которые сам расценивает как симптомы психического заболевания. Но он ошибается. «Ум его в порядке, у него душа сходит с ума». Мастер начинает бояться темноты, ему кажется, что по ночам в окно влезает какой-то «спрут с очень длинными и холодными щупальцами», страх овладевает «каждой клеточкой» его тела, роман становится ему «ненавистен» и тогда, по словам Мастера, «случается последнее»: он «вынимает из ящика стола тяжелые списки романа и черновые тетради» и начинает их сжигать.

Вообще-то, в данном случае Булгаков несколько идеализировал ситуацию: художник действительно, почерпнув вдохновение от источника всякого зла и тления, начинает испытывать по отношению к своему творению ненависть и рано или поздно уничтожает его. Но это не «последнее», как считает Мастер… Дело в том, что художник начинает бояться самого творчества, бояться вдохновения, ожидая возвращения за ними страха и отчаяния: «ничто меня вокруг не интересует, меня сломали, мне скучно, я хочу в подвал» — говорит Воланду Мастер. А что такое художник без вдохновения?.. Рано или поздно он вслед за своим произведением уничтожает и себя. За что такое Мастеру?..

В мировоззрении Мастера реальность сатаны очевидна и не подлежит никакому сомнению — недаром он сразу же узнает его в иностранце, беседовавшем на Патриарших прудах с Берлиозом и Иваном. Но для Бога в мировоззрении Мастера не находится места — с реальным, историческим Богочеловеком Иисусом Христом мастеровский Иешуа не имеет ничего общего. Здесь и раскрывается тайна самого этого имени — Мастер. Он не просто писатель, он именно творец, мастер нового мира, новой реальности, в которой себя он в порыве самоубийственной гордости ставит на роль Мастера и Творца.

Перед началом строительства эпохи «всеобщего счастья» в нашей стране эту эпоху отдельные люди сначала описали на бумаге, сначала появилась идея ее построения, идея самой этой эпохи. Мастер создал идею нового мира, в котором реальна лишь одна духовная сущность — сатана. Воланд настоящий, подлинный описан Булгаковым (тот самый «скособочено навеки загоревший»). А преобразившийся, великолепный и величественный всадник со свитой, которого мы видим на последних страницах «Мастера и Маргариты» — это Воланд, каким видит его душа Мастера. О болезни этой души уже было сказано…

Ад, вынесенный за скобки

Конец романа знаменуется этаким хэппи-эндом. Казалось бы: Мастер — с Маргаритой, Пилат обретает некоторое состояние покоя, чарующая картина удаляющихся всадников… Но дело в том, что при последнем своем разговоре с Мастером еще до его смерти Воланд произносит слова, которые выносят настоящий конец романа за его обложку: «Я вам скажу, — улыбнувшись, обратился Воланд к Мастеру, — что ваш роман вам принесет еще сюрпризы». И с этими «сюрпризами» Мастеру суждено будет встретиться в том самом идеалистическом домике, в который он с Маргаритой направляется на последних страницах романа. Именно там Маргарита перестанет его «любить», именно там он более никогда не испытает творческого вдохновения, именно там он никогда не сможет в отчаянии обратиться к Богу потому, что Бога нет в созданном Мастером мире, именно там Мастер не сможет совершить то последнее, чем заканчивается на земле жизнь отчаявшегося и не нашедшего Бога человека, — он не сможет своевольно закончить свою жизнь самоубийством: он уже мертв и находится в мире вечности, в мире, хозяин которого — дьявол. На языке православного богословия это место называется адом…

Куда ведет читателя роман

Ведет ли роман читателя к Богу? Дерзну сказать: «Да!» Честного перед самим собой человека роман, как, впрочем и «сатанинская библия», ведет к Богу. Если благодаря «Мастеру и Маргарите» поверить в реальность сатаны как личности, то неизбежно придется поверить и в Бога как в Личность: Воланд ведь категорически утверждал, что «Иисус действительно существовал». И то, что булгаковский Иешуа не является Богом, булгаковский же сатана в «евангелии от себя» сам всеми способами пытается показать и доказать. Но верно ли с научной (то есть — атеистической) точки зрения изложил Михаил Булгаков события, происшедшие в Палестине две тысячи лет назад? Быть может, есть какие-то основания предполагать, что исторический Иисус из Назарета — совсем не описанный Булгаковым Иешуа Га-Ноцри? Но тогда — кто Он?..

Итак, отсюда логически следует, что читатель обязан встать на путь поиска Бога, на путь богопознания.

Дата публикации: 06.10.2003