Personal Jesus

У английской группы “Depeche mode” («Последний крик моды») есть песня “Personal Jesus” («собственный Иисус»), смысл которой сводится к тому, что Христос — это утешение слабым и одиноким людям, которые ни с кем не находят общий язык и уходят в мир религиозных образов. Человек, не знающий православной веры, может еще и не до такого додуматься… Однако есть в этой песне слова, которые можно отнести к восприятию религии некоторыми православными: «Твой собственный, личный Иисус».

Действительно, отсутствие соборности в Православии очень остро переживается именно в наше время. На уровне мнений — одни против налоговых кодов, другие говорят, что в них нет ничего страшного, третьи мечтают восстановить православную монархию… На уровне повседневной жизни — индивидуализм и скрытность. Тысячи людей приходят в храмы, молятся друг о друге, но остаются чужыми.

Эпоха индивидуализма в Церкви началась намного раньше. Около 100 лет назад А. Папков писал о современных ему приходах императорской России: «В настоящее время мы все, “приходящие” в столичные и городские храмы, слишком чужды друг другу, и знакомство наше по церкви часто случайное, поверхностное, тогда как оно должно быть полным и всеобщим. В центр прихода, в его храм, стекаются люди для присутствия при богослужении, для общественной молитвы, и нет места на земле, где бы с такой полнотой мог совершиться высокий подъем духа в людях, как в храме. Сколько молитв в храмах возносится людьми, страждущими от материальных невзгод и горюющих скорбями земными! Сколько людей стоит тут же в храме, в молитвенном созерцании, имеющих достаток, знание и опыт, и которые могли и желали бы помочь этим страждущим, бедствующим и неимущим! Возможно ли для истинных христиан ограничиться одним присутствием на богослужении и затем разойтись чуждыми друг другу?»

Любой современный прихожанин может подтвердить актуальность этих слов. Даже на тех приходах, где люди общаются, знакомство их действительно «случайное, поверхностное». Осмелюсь утверждать, что подобный индивидуализм и замкнутость является грехом и одной из причин слабости современного Православия.

Мирянин не спасается в одиночку. Скорее наоборот — общаясь только с книгами и изредка исповедуясь разным священникам, человек будет жить не по Преданию, а согласно «православию, как я его понимаю». Даже монахи спасаются в общине, а уж миряне, живущие в обществе, полном соблазнов и искушений, требуют постоянного внимания и общения с единоверцами. Обмен опытом духовной жизни, помощь неофитам со стороны духовно зрелых христиан — все это существенно необходимо мирянам: «Научайте и вразумляйте друг друга» (Кол. 3:16), «Будем внимательны друг ко другу, поощряя к любви и добрым делам. Не будем оставлять собрания своего, как есть у некоторых обычай; но будем увещевать друг друга, и тем более, чем более усматриваете приближения дня оного» (Евр. 10:24–25).

Именно поэтому свт. Игнатий Брянчанинов восклицает: «Утешителен, отраден для христианина голос его собрата в этой тьме и сени смертной, в которой мы совершаем наше земное странствование, шествуя к небу». Православие — это религия Предания. А Предание передается как устав соборного богослужения, как правила жизни общины, а не как «личные религиозные убеждения». Именно индивидуализм в стиле «вера — это мое личное, интимное дело» приводит к превращению веры Отцов в личностный вариант религии, своего рода «духовное хобби».

Мнение о том, что вера является личностным, внутренним, едва ли не интимным делом человека, навязывается именно мирскими людьми, отмечает владыка Кирилл Смоленский в своей книге «Вызовы современной цивилизации. Как отвечает на них Православная Церковь?» Владыка так объясняет эту точку зрения: «Духовное перерождение человека происходит не в вакууме, не в изоляции от внешней среды, не в особых лабораторных условиях, а в реальном и живом контакте с людьми».

Сын Божий создал на земле общину Двенадцати, а не обратил двенадцать человек и оставил их погибать в нехристианском мире. Из приведенных выше отрывков Апостола видно, что христиане призваны к общению, а не только к личному благочестию с еженедельным стоянием на службе. Большинство даже регулярно исповедующихся и причащающихся православных редко участвуют в жизни прихода. А согласно действующему Уставу, прихожане — это «лица православного исповедания, сохраняющие живую связь с приходом».

Даже борьба со страстями, к которой призывают нас пастыри, намного легче осуществляется в общине. И сами добродетели, понимаемые по собственному толкованию, могут выглядеть неприглядно. Самоукорение превращается в комплекс неполноценности, а молчание и немногословие — в нелюдимость. В общине духовно зрелых людей всему этому человек научится на примере жизни своих ближних, а не из понимаемых по-своему книг. Частично способы передачи Предания сохранились и теперь. Как креститься и когда кланяться во время службы — этому многие учатся, наблюдая за другими. Однако другие нормы передаются при более братских отношениях. К примеру, о том, как молиться перед и после еды, неофиты узнают только после посещения приходской трапезной. О необходимости утренних и вечерних молитв можно и не узнать, если не попасть в действительно религиозное общество.

О том, как важен пример жизни, сказано в одном из древних патериков: «Для того, чтобы приобрести страх Божий, найди человека, имеющего сей страх, смотри на его поведение, на его слова и научись от него». Этот совет давался человеку, жившему в небольшом обществе монахов, где исполнение этого совета вполне естественно. А в условиях современного города и сегодняшних отношений даже в среде верующих вряд ли кто-то решится навязывать свое общение. А вот жизнь общинная, более тесная, когда люди чаще общаются и чаще видятся, и приводит к тому, что неофиты перенимают добродетели духовно зрелых христиан. Поэтому и св. Игнатий Антиохийский пишет: «Итак, старайтесь чаще собираться для Евхаристии и славословия Бога. Ибо если вы часто собираетесь вместе, то низлагаются силы сатаны, и единомыслием вашей веры разрушаются гибельные его дела. Нет ничего лучше мира, ибо им уничтожается всякая брань небесных и земных духов» (Ефес., XIII).

Выход из этой проблемы — это осознание того, что приход — это, по словам митр. Кирилла, «прежде всего общность верующих людей. Если эта общность не формальна, не исчерпывается обрядовой стороной церковной жизни, то на ее основе обязательно зародятся и будут развиваться различные инициативы социального служения».

Более того, владыка Кирилл считает, что «пока приход у нас не станет общиной в полном смысле этого слова, ничего этого не будет, потому что верующие в равной степени объединяются совместной молитвой и совместным служением ближнему во исполнение заповедей Господних. И поэтому одна из главных задач Церкви сегодня — объединить людей в рамках прихода, в том числе и помимо участия в уставных богослужениях». Митрополит также указывает конкретные рекомендации: «нужны специально выделенные приходские помещения, где люди будут встречаться и совместно трудиться. Новосозидаемые храмы должны строиться вместе с социальными центрами при них, где были бы зал для собраний, кухня для возможности организации совместных трапез, классы для занятий, библиотека. Ибо православный приход должен стать местом встречи, духовной жизни и социальной активности людей».

—————————————————

Как часто мы говорим, что мы идем в Церковь, чтобы от нее получить помощь, благодатную силу, утешение. Но мы забываем, что мы и есть Церковь, что мы ее составляем, что Христос пребывает в Своих членах и что Церковь не вне нас, не над нами, а мы во Христе и Христос в нас. И не в том христианство, что оно каждому дает возможность «личного совершенствования», а в том, прежде всего, что христианам дано и заповедано быть Церковью — «народом святым, царским священством, родом избранным» (1 Пет. 2:9), являть и исповедовать присутствие Христа и Его Царства в мире… Отсюда очевидным становится, до какой степени нарушает сущность Литургии современное «индивидуальное» вхождение в храм, в любой момент богослужения. Сохраняющий таким образом свою «индивидуальность» и «свободу» не знает, не нашел тайны Церкви, он не участвует в таинстве собрания, в этом чуде воссоединения раздробленной и греховной природы человеческой в богочеловеческое единство Иисуса Христа.

Собрание в Церковь есть прежде всего таинство любви. В церковь мы идем за любовью, за той новой любовью Самого Христа, которая даруется нам в нашем единстве. В церковь мы идем, чтобы эта Божественная любовь снова и снова «излилась в сердца наши», чтобы снова и снова «облечься в любовь» (Кол. 3:14), чтобы, составляя Тело Христово, мы могли пребывать в любви Христовой и ее являть в мире. Но потому так горестно, так противоречит исконному опыту Церкви наше теперешнее предельно индивидуализированное благочестие, которым мы эгоистически отделяем себя от собрания, так что, даже стоя в церкви, продолжаем ощущать одних «близкими», а других — «далекими», безличной массой, «не имеющей отношения» к нам и к нашей молитве и мешающей нам «духовно сосредоточиться». Как часто как будто «духовно» и «молитвенно» настроенные люди открыто заявляют о своей нелюбви к многолюдным собраниям, мешающим им молиться, и ищут пустых и темных храмов, уединенных уголков, отделения от «толпы»… И действительно, такое индивидуальное «самоуглубление» вряд ли возможно в собрании Церкви. В том-то, однако, и все дело, что оно не является целью собрания и нашего участия в нем. О такой индивидуальной молитве разве не сказано в Евангелии: «Когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись…» (Мф. 6:6). Не значит ли это, что собрание в Церковь имеет другую цель, уже заключенную в самом слове «собрание»? Через него исполняется Церковь, совершается наше приобщение ко Христу и к Его любви, так что, участвуя в нем, составляем «мы многие — одно тело…» (Прот. Александр Шмеман. Евхаристия: Таинство Царства).

У этой записи один комментарий

  1. Костя

    Полностью согласен! Именно соборности! Соборности нам не хватает! Хоть у тех же сектантов поучиться!

Добавить комментарий