Блог

1. Последние двадцать лет (с 1988 года) Церкви была дана неслыханная для последних времен свобода. Как Вы думаете, правильно ли Церковь использовала это время?

Безобразно использовала (я имею в виду эмпирическую Церковь). Впечатление такое, что использовала свободу только для массированного утверждения себя как властной, социально-политической и даже коммерческой структуры, но никак – как духовного, во Христе, стержня народа. Если же и есть некоторое воцерковление народа, то вопреки, а не благодаря структурам. Благодаря же только Божией милости, “Духу, ихже дышит где хочет” (Ин. 3,8).

2. В нашем регионе – Сибири – основное направление развития Церкви было направлено на храмостроительство. Как Вы думаете, возведение новых храмов увеличивает ли паству Христову?

Да, но не в смысле дорогостоящих сооружений. Мое мнение, что для миссии необходимо максимально большое количество помещений (хоть минимально пригодных) для организации богослужения и общинной жизни (вопрос с пастырями – отдельный). Конечно, нужно хранить и возрождать традицию в её полноте, но для этого лучше всего подходят древние храмы и монастыри. В таких намоленных местах могут предстоять Богу те, кто понимают и ценят красоту и глубину древнего устава и пр. Должна быть богослужебная а, значит, и храмовая полифония. Сооружение же мегахрамов вроде Храма Христа Спасителя расцениваю как вредительство (разбазаривание средств) и дискредитацию Церкви.

3. Возведение новых храмов в той или иной степени ставит епархии в зависимости от государственного финансирования, не редуцирует ли эта зависимость церковной свободы?

Церкви-общины должны создаваться общиной, начиная хотя бы с квартир. А зависимости от кесаря нужно бежать.

4. По всей стране при храмах возводятся Воскресные школы, появляются Православные гимназии. Станут, на Ваш взгляд, ли выпускники этих школ постоянными прихожанами нашей Церкви?

Далеко не все. Но это вопрос неоднозначный, и разговор о нем вне формата этого вопросника.

5. Появился ли на сегодняшний день в России особый, новый тип церковных приходов, каких не было до революции?

Не знаю.

6. Есть ли вообще какая-то новая, особая приходская политика у современной Русской Церкви?

Это уж точно – нет. Даже неоднозначная попытка групп под окормлением о. Георгия Кочеткова создать новый тип приходской жизни за много лет так и не получила хоть какой-то ясной оценки церковноначалия.

7. Возможна ли в современных условиях прозрачная финансовая политика на приходе, когда бы и настоятель и прихожане знали бы необходимости и траты своего храма?

Желательна, но, боюсь, пока по многим причинам маловероятна. Но в таком случае начинать должно с епархий, тем паче, что именно ЭТОГО требуют каноны Церкви.

8. Возможна ли на современном российском приходе целевая помощь нуждающимся?

Безусловно, возможна, и необходима.

9. Что может объединить прихожан храма, которые многие годы ходят на службы и иной раз не знают имен молящихся рядом с ними людей? Наш опыт – организация многих групп “по интересам”, а также – разнообразные приходские мероприятия. Все это банально, и возможно только при наличии активного костяка прихода. А “собирание” такого костяка – уж дело батюшки.

10. Какие формы общения приходской молодежи могут вырасти за рамки традиционных воскресных чаепитий?

Такой опыт достаточно апробирован (помощь, активный отдых, изучение и пр); нового мне сказать нечего.

11. Возможно ли возрождение приходской жизни в сегодняшних храмах и что для этого необходимо?

Вообще нужно начинать со смены парадигм в сознании клира. Очень глубокой смены. Священноначалие к этому не готово, так что только надежда на Бога и на постепенность точения камня водой.

Я настаиванию на понимании того, что мои ответы совершенно субъективны, и не претендуют ни на что большее, чем только быть частным мнением члена Церкви.

Иерей Михаил Шполянский, заштатный клирик Николаевской епархии УПЦ