«Бог простит, а я подумаю», – этой фразой-шуткой во времена моего детства отвечали в прощенное воскресенье пономари. Но если не придавать этой фразе шуточного оттенка, возникает вопрос, а действительно ли так легко простить другого человека? Очень часто сейчас в психологической практике я сталкиваюсь с запросом: помогите простить человека. «Головой понимаю, что надо простить, а чувствами не могу».

Для того чтобы понять механизмы прощения, давайте вначале определим, что такое прощение.

По мнению В. Даля, «прощение» берет истоки от слова «простой», означающий «порожний», «пустой». Само же слово «прощать» означает «делать простым от греха, вины, долга», «освобождаться от мук, страдания, болезни, исцелять, успокаивать».

В психологии прощение – преодоление негативных эмоций и суждений по отношению к обидчику. Это не отрицание собственной правоты в этих суждениях, а попытка взглянуть на обидчика с состраданием, милосердием и любовью, в то время как он, казалось, должен быть лишен права на них. Это прекращение борьбы против обидчика (даже в мыслях и чувствах) и совершение бескорыстного дара любви.

Прощение – это не забывание. Глубокая обида крайне редко стирается из сознания. Прощение – это не примирение и не возобновление отношений. Примирение и восстановление отношений может быть, конечно же, результатом прощения, но так просиходит не всегда. Прощение является глубокой личной реакцией. Примирение – это совместное пребывание двух людей, смирение. Можно простить оскорбляющего супруга, не ища возмездия, но не примириться до тех пор пока он/она не изменит своего оскорбляющего поведения.

Нравственная, ориентированная на других людей любовь, смирение и готовность признать обиженного помогают развивать умение прощать. Прощение – это умение, которое необходимо в себе развивать. Это не просто фраза «прости». Как-то моя 6-летняя дочь поняла, что можно сделать что-либо плохое другому человеку, а потом подойти и просто сказать «прости». Потом опять сделать, и снова сказать: «Ну прости! Тебе, что, сложно?» И только когда я говорила, что мне больно, обидно и стыдно, и как для меня это непереносимо, – она постепено смогла понять, как ее действия влияют на окружающих, и избавиться от просто шаблонного изречения. Когда помнишь свою боль, легче понимать и чужую боль. Хотя, с другой стороны, в случае с детьми можно идти от внешнего к внутреннему.

Как понять, простили вы человека или нет?

Простить значит:

- в эмоциональном плане пережить гнев, ненависть, обиду, печаль, презрение;

- в мыслях прекратить осуждать обидчика и оставить мысли о мести («я тебе сделаю так же больно как и ты мне»);

- в поведении отказаться от проявлений мести («я буду тебя игнорировать до тех пор, пока ты не поймешь, как это»).

И даже если вы сейчас вспоминаете обидчика, читая эту статью, значит, вы не простили.

Что помогает простить другого?

1) Честность с собой. Признаться себе, что обида имеет место быть. Подумать над тем, что именно обидело в данной ситуации.

2) Признаться в наличии гнева с целью избавления от него. Человек, который обидел, сделал больно. А боль порождает гнев как защиту.

3) Признание стыда, если это отвечает обстоятельствам. Как-то одна супружеская пара рассказывала случай на консультации. Жена выпила на отдыхе, и когда муж к ней обращался, она резко отвернулась от него, чем обидела его, т. к. это было при друзьях. Он испытал стыд и толкнул ее, она упала в бассейн, и ей стало очень стыдно, что муж с ней так обошелся при друзьях. Оба партнера говорили о стыде.

4) Осознание затрат эмоциональной энергии на переживание обиды. У одной знакомой было много обиды на мужа, они расстались. Она второй раз вышла замуж. И вместо того, чтобы наслаждаться жизнью с мужем, она все время вспоминала, каким плохим был ее первый муж. Мне бы не хотелось, чтобы она потратила на это всю свою жизнь.

5) Наличие желания и готовность простить обидчика.

6) Пересмотр собственных взглядов на обидчика и ситуацию в целом с помощью применения его роли на себя. Постарайтесь подумать, как бы вы поступили на месте вашего обидчика.

7) Сочувствие, сопереживание по отношению к обидчику. Мою близкую подругу подставил, предал близкий человек. Но однажы она поняла: «Это он сделал не со зла, а от страха за собственную жизнь».

Признать тот факт, что вам действительно больно. И разобраться, что именно вызывает боль. Подумать над тем, как можно загладить эту боль, сделав для себя что-то приятное. У каждого для этого может быть свой способ: сходить в кино, купить себе что-то новое, сходить в бассейн, на массаж и т.д.

9) Необходимо найти для себя и других личный смысл в прощении.

10) Понимание собственной потребности в прощении со стороны другого. Вспомните, когда вы испытывали чувство вины за какой-то свой поступок, и как вам хотелось, чтобы вас простили.

11) Понимание того, что пережитая обида может изменить жизнь.

Прощающий человек осознает несовершенство свое и других. Это приводит к скромности и осторожности в суждении о людях. Прощение – сложный процесс, требующий сил и энергии и дарующий исцеление от обид, вредного воздействия на психологическое и физическое здоровье человека.

Прощение подобно спасательному кругу, который в ситуации обиды не даст утонуть в потоке гнева, агрессии и избавит нас от несения тяжких мук обид через всю свою жизнь.

Собрание верующих не делает их автоматически церковью. Церковь, по Апостолу Павлу — Тело Христово — богочеловеческий организм, члены которого так связаны друг с другом и со Христом всевозможными узами, что всё Тело растёт в любви (Ефесянам 4:16). Так должно быть в идеале, такое устройство Церкви задумано Господом. В реальности, живущие по такому принципу церкви — нужно искать днём с огнём. Они почти как снежный человек — следов куча, но никто его не видел.

Что мы имеем? Заметное число верующих и мизерное количество нормальных общин-церквей.

Кто же собирается в храмах? Собирается толпа, но не община.

Община христиан может явить дееспособное Тело Христово — живого и воскресшего в силе Христа.

Толпа христиан, в лучшем случае явит Христа-паралитика, в худшем представит Его труп. И то, и другое будет ложью о Господе, но на другое толпа не способна.

Ещё одно отличие общины от толпы — община может подать голос от имени церкви, толпа же — безгласна. Её «голосом» можно манипулировать, от её имени можно делать какие угодно заявления, и творить любые безобразия — она, толпа, на это никак не отреагирует, в силу своей раздробленной природы.

Что бы мы ни говорили, о бедах Церкви, пока не будет настоящей связи её членов друг с другом и со Христом — ничего в лучшую сторону не изменится.

Что же делать? Я для себя этот вопрос решил очень давно. Насколько могу, насколько умею — буду помогать людям приходить к пониманию ненормальности одиночно-индивидуального христианства и осознанию необходимости выстраивать тесные отношения со Христом и другими верными Ему людьми.

По словам Управляющего делами УПЦ, «деятельность и позиция владыки Александра не всегда совпадала с позицией Священноначалия нашей Церкви, в частности, Священного Синода».

«Владыка Александр имел свою личную позицию, несмотря на то, что он подписывал все журналы Синода, тем не менее, он находил возможность их по-своему комментировать, и комментировать не в пользу Церкви, не для того чтобы консолидировать Церковь, а для того чтобы внести разделение между Священным Синодом и ним», – добавил архиепископ Митрофан.

Как сообщалось, личный секретарь Митрополита Владимира архиепископ Переяслав-Хмельницкий и Вишневский Александр (Драбинко) вчера был смещен с постов Председателя Отдела внешних церковных связей и главного редактора официального сайта УПЦ и выведен из состава постоянных членов Священного Синода.

В свое время, доведя себя наркотиками до крайнего морального уродства и полного физического изнеможения, я мечтал о смерти как об избавлении. Одно меня останавливало: в моем больном сознании оставался единственный образ. Это был образ пространства, которое было гораздо страшнее, кошмарнее, чем просто небытие. Тогда я взмолился из последних сил к православному Богу, которого раньше презирал и очень быстро выздоровел, хотя раньше никакие больницы не помогали. Но я не просто выздоровел, в смысле смог завязать, – в течение полутора лет я испытывал такой очевидный, неоспоримый, светлый метафизический опыт, что ничего кроме желания служить этому Богу во мне не было. Я не то чтоб не мог подумать о другом, я просто не смог бы иначе поступить (потом я узнал, что в православной догматике такое состояние называется неповрежденностью гномической воли, это состояние души Адама в раю).

Так вот, я поступил в семинарию, потом в академию, закончил все это и стал священником (здесь я многое опускаю, потом как-нибудь поговорим, если будет желание). Все это время тот самый пережитый Опыт ясно свидетельствовал, что людям в Церкви нужен Он, а не я. Вообще-то это было настолько очевидным, что, казалось, все должны это понимать.

Но не тут-то было! Я пришел в храм. Там меня сразу поставили на исповедь. Т.е. другие священники чаще служили, а я в основном исповедовал. Я был рад этому. За субботу-воскресенье проходило человек 50 в среднем, в праздники бывало и больше. Кроме этого, постоянно общался на духовные темы с людьми везде, в храме после службы, в кафе, у них дома. Все это шло у меня с такой радостью, что я никогда не чувствовал усталости. Вот уж действительно верующий может горы передвигать.

Однако уже тогда меня стало немного настораживать то обстоятельство, что некоторые прихожане, покаявшись буквально накануне, утром снова подходят к исповеди, причем за их словами никакого покаяния, осознания греха уже явно нет. Я стал говорить об этом проповеди, к которым всегда, кстати, старался подготовиться. Старался сам пережить то, о чем хотел сказать. Ведь каждая проповедь должна рождать новое переживание бытия Бога. А чтобы это переживание родилось в прихожанах, оно должно родиться в тебе. В этом и заключается подготовка. Вот и о. Александр так думал. Кстати, скажи, разве нет в этом проявления любви к людям, как ты думаешь?

Но вернемся к исповеди. Чем больше и лучше мне удавалось сказать о том, что в Церкви есть живой опыт богообщения, что веру нашу очень трудно по настоящему, не напоказ сделать своим образом жизни, но при этом она крайне проста в понимании, чем больше я говорил, что честный человек через год пребывания в Церкви будет в состоянии понять, хоть иногда и не сразу: где воля Божья, а где его эгоизм (за исключением действительно поворотных моментов в жизни, которые, ясное дело, бывают не каждый день), ведь через год прихожанин при желании будет знать и понимать то же, что знает и понимает священник, чем больше я говорил о том, что низко и абсурдно искать внимания человека, там, где можно обрести внимание Бога… тем больше подходили за «духовным» советом. Совет-то нужен, а вопрос-то выдуман, или, точнее, ответ и так понятен как дважды два. Тем более, я же в проповеди все советы даю – и вам, и себе! Но люди этого жаждали и знать ничего другого, как я не пытался, не хотели.

Я стал остро переживать, что, делая то, что от меня хотят, я не всегда, но очень часто участвую в какой-то обезьяньей, дьявольской пародии на духовную жизнь. Этого я принять не мог и стал пытаться понять, в чем дело? И понял довольно быстро.

Эмпатия (вчувствование) – главная цель многих в Церкви. Само собой, никто в этом не признается, но именно поэтому К.Г. Юнг считал Церковь весьма эффективной… психотерапевтической системой. Понимаешь, Володя, психотерапевтической – и все. Я знаю, что это не так, но окружающая меня церковная действительность оставляет мне очень мало аргументов, чтобы это оспорить. Я хочу спросить: в результате всех этих духовных бесед воспитывается личность, готовая самостоятельно, добровольно, в одиночестве войти в Гефсиманский сад? Точнее, просто понять, что ты уже в нем находишься? Понять и не гнать, не заглушать в себе это понимание всеми средствами и в том числе этой церковной терапией. Редко можно ответить, да. В основном это обычная психологическая зависимость от священника, или тем паче от того, кого теперь принято называть старцами. Она обедняет, закрепощает человека, но дает ему чувство успокоенности, удовольствия от причастности к священному и осознание собственной правоты и значимости. Это дурман, опиум, Володя.

Воистину, религию изобрели для того, чтобы лишить человека веры. Так вот, если я прав и причастен к священному, чего еще желать? Благодати? Так вот она такая и есть, наша благодать, – ответят тебе. Я сомневаюсь, что это так. Разве случайно говорит Христос незадолго до смерти: если Я не уйду, не придет к вам Дух Утешитель? Мы уже говорили об этом, могу лишь повториться: пока рядом непререкаемый авторитет, будь то Сам Бог, не может человек научиться свободно принимать Святой Дух, самостоятельно отличая Его от других духов. А в стяжании Святого Духа заключается, как известно, смысл христианской жизни.

Ты спросишь, какие признаки пути к нему? Да никаких, кроме совести. Совесть – это голос Божий в человеке. Да, наш слух искажен, но другого нет, и если вообще нельзя разобрать, где широкий путь нашего эгоизма, а где тот самый узкий, что мы ищем, то мы обречены. Но, я-то уверен, что можно. Мало того, на это способен каждый, а не только избранные, как ты пишешь. И всё на этом пути есть – и боль, и страдание, и поражения, и позор может быть (вспомни Христа), и радость, и страх, и озарения, и разочарования, и богооставленность, и воскресение. Именно это и значит «ходить пред Богом».

Не надо бояться ничего. И не надо обращать внимание на то, что о тебе люди подумают. Пытаться поступать всегда по совести, главное намерение и цель которой выражена словами «да будет воля Твоя» и полностью доверять тому, что с тобой на этом пути произойдет, – это и есть вера. На этом пути неизбежны ошибки и заблуждения, здесь-то и нужен священник. Но, в большей степени, даже и не священник а, да позволено мне будет произнести наконец это слово – община, т.е. малая Церковь. При длительном и опасном заблуждении человека у него неизбежно возникнут трения с общиной. И там уж он волен поступить, как считает нужным, но не заметить этого будет нельзя.

Именно общиной, малой Церковью, а вовсе не сознанием священника в полной мере руководит Христос. И суть бытия христианской общины заключается в Евхаристии т.е. в соединении со Христом. Дай нам Бог зрения разглядеть все это в нынешней церковной жизни. Здесь чудо нужно. Но Евангелие как раз и предлагает жизнь по законам чуда. Чуда, а не фокусов, заметь. Это вселяет определенную надежду.

Так что, Володя дорогой, сколько лет был Христос с учениками и с народом, который Его потом распял. Три года, совершенно верно. Пусть три, и в эти три года – катехизации, частые исповеди (впоследствии, я думаю, раз в два месяца вполне достаточно), воскресные школы, духовные беседы, – все, что угодно, но потом, как говорил один мудрец, нужно совершить «прыжок в бытие». Без этого – все обесценивается, все превращается в невероятную пошлость. Отец пошлости дьявол в Церкви с необычайным рвением действует, здесь у него, как ты понимаешь, особый, уникальный интерес. Дай нам Бог увидеть это и осознать. При свете сознания зло неизбежно теряет большую часть свей силы.

С любовью, твой священник Андрей.

Fiction. Совпадения имен и событий – случайны.

Взгляд с высоты птичьего полета на самые крупные города в мире, это уже не только прерогатива Google. Хотя он и предлагает несколько реалистичных моделей, доступных через Google Earth, но намного ниже фотографического качества, чем новые карты Ovi Maps 3D. Они имеют преимущество благодаря реалистичным отображениям улиц крупнейших городов мира.

Проект Ovi Maps 3D еще находится в стадии подготовки, но, не смотря на это, в текущей бета-версии он уже доступен для широкой общественности. В настоящее время, пользователям большинства веб-браузеров предлагается возможность предварительного просмотра 3D изображений улиц двадцати городов мира, включая Вену или «мать всех городов» Прагу. Очевидно, мир вскоре увидит и другие панорамы из разных точек земного шара.

Несмотря на очевидные преимущества, заключающиеся в более красивом графическом дизайне, структуре и реалистичности моделей зданий, Ovi Maps не смогли бы в равной степени конкурировать с Google, без возможности прогулки по улицам с точки зрения первого лица, известной из приложения StreetView, или недавно представленного StreetSide от Microsoft. Поэтому в «демо-версии» можно непосредственно ощутить почти идентичный Live Preview. Конечно, пока необходимо считаться со многими пропущенными местами, где вместо, например, перекрестка показан только черный квадрат.

Nokia, которая покровительствует Ovi Maps, подключила к участию в проекте также и компанию Navteq, которая является одним из крупнейших производителей карт в мире. Совсем недавно компания объявила о сотрудничестве с Microsoft, которой он заказал проект для отображения городских улиц в приложении StreetSide, включающем в себя часть карт, распространяемых через браузер Bing.

Так как Microsoft уже начал сотрудничать с Nokia, и для смартфонов финского производителя будет поставлять свою собственную операционную систему, то можно ожидать в ближайшем будущем частичное объединение двух картографических продуктов. По крайней мере, в той степени, чтобы пользователи смартфонов имели доступ не только к плоскому 2D и объемному 3D отображениям, но и возможность навигации в реальных условиях 3D.

Согласно сегодняшнему решению Синода, председателем ОВЦС УПЦ назначен архиепископ Бориспольский Антоний (Паканич), ректор Киевской духовной академии. Главным редактором официального сайта УПЦ стал пресс-секретарь Предстоятеля УПЦ протоиерей Георгий Коваленко, в своей деятельности подчиненный теперь Управляющему делами УПЦ архиепископу  Белоцерковскому Митрофану (Юрчуку).

Согласно журналу №23 сегодняшнего заседания Синода, в вину архиепископу Александру (Драбинко) ставятся «деструктивные действия и недостойное поведение, интриганство и образ жизни», которые «сеют смуту и подозрение среди епископата и духовенства, порождают большое искушение среди верующих». В частности, архиепископу Александру члены Синода инкриминируют то, что он «позволяет себе в эфире общенациональных светских СМИ (…) открыто выступать с критикой Высшей Церковной власти, искусственно противопоставляя Священный Синод УПЦ ее Предстоятелю», что, по мнению участников собрания, является «клеветой на соборный разум Церкви и хулой на Духа Святого». Также в вину архиепископу Александру ставится то, что он «организовывает публикацию в антицерковных СМИ строго конфиденциальных церковных документов, предназначенных для ознакомления исключительно членам Священного Синода».

Перед началом заседания члены Синода во главе с митрополитом Одесским Агафангелом посетили в больнице Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира, который в минувшую пятницу, как сообщалось, письменно обратился к членам Синода с просьбой не проводить заседание, назначенное на сегодня. Видимо, именно это письмо, опубликованное позавчера поздно вечером на сайтах РИСУ и «Религия в Украине», имеют в виду участники сегодняшнего заседания, когда говорят о «строго конфиденциальных церковных документах».

По сообщению официального сайта УПЦ, Митрополит Владимир поблагодарил членов Синода за их горячие молитвы и помощь в управлении Церковью и подчеркнул: «Только молитвами всех верных нашей Церкви я живу и могу служить Господу и своему народу». Предстоятель благословил иерархов УПЦ на дальнейшие труды, пожелав им «всесильной помощи Божией», сообщает официальный сайт. Знал ли Его Блаженство, какие дальнейшие труды предпримут иерархи после возвращения из клиники «Оберіг» в 49-й корпус Киево-Печерской Лавры, остается неизвестным.

В продолжение разговоров о во- и расцерковлении… Понятно, что христианин не может существовать само по себе и обходиться без таинств (верю в добро и Бог у меня в душе). Понятно, что таинства и церковная жизнь – еще не всё христианство. А на практике – как? Всё миссионерство у нас сводится к тому, чтобы человек стал ходить в храм на службу, а дальше само устроится. Соответственно, христианская жизнь – это на практике на 90% богослужения, подготовка к к ним, обеспечение их и проч. Это нормально? А если нет, то как должно быть?

И в результате странные вещи возникают… вот скоро будут читать покаянный канон. Из слушающих его большинство не понимает смысла большей части читаемого (и дело не только в языке, но и в аллюзиях на Библию, которую надо очень хорошо знать, чтобы понять их), да им и не надо. Строгая торжественная атмосфера, коленопреклоненная молитва под вполне понятное «душе моя, восстани…», поклоны, запахи, тени, язычки свечей – всё это действительно очень действует на настроение и состояние человека. Но как-то помимо смысла. Побывать на каноне – обязательная задача первой недели поста, понять его хоть отчасти – некая опция для особо продвинутых. Это нормально? А если нет, что с этим делать?

Особо парадоксальная вещь: Мариино стояние. Обязательно выстоять утомительную службу святой, которая вообще не ходила в храм и стала образцом покаяния. Я не говорю, что это плохо, неправильно и проч. – но это парадоксально.

Вот приводим мы человека в храм, рассказываем ему о красоте и величии Православия, а там в этом храме… ну, всякое. Говорили об одном месте, привели, как человеку кажется, в другое. Так что, надо говорить иначе, предупреждать? Или не надо торопиться приводить? Или приводить только в особо проверенные места? Или приведя, сопровождать дальше? Или говорить: ну это всё ерунда, не обращай внимание, ты сюда за главным пришел, его и держись?

У меня нет ответов на эти вопросы. А вы что думаете?

Ответить можно здесь в комментариях или в блоге автора.

В своем письме Предстоятель УПЦ напомнил, что созыв заседания Священного Синода находится исключительно в его, митрополита Киевского и всея Украины, компетенции. Назначенное на 21 февраля заседание Синода, по мнению Митрополита Владимира, «противоречит Уставу об управлении УПЦ и является нецелесообразным».

Заседание Синода, по тексту письма, отменяется на основании п.3 раздела IV Устава об управлении УПЦ, где говорится о компетенции Предстоятеля Украинской Православной Церкви (Местоблюстителя). Митрополит Владимир признает законность двух предыдущих заседаний Синода, которые проходили во время болезни Предстоятеля под председательством митрополита Одесского Агафангела – старейшего по хиротонии постоянного члена Священного Синода в соответствии с пп. 16, 17 раздела IV Устава об управлении УПЦ.

«На сегодня, — пишет митрополит Владимир, — благодаря Богу и молитвам Церкви, Мы постепенно восстанавливаем наши силы, что вселяет в нас веру в возможность вернуться к полноценному исполнению обязанностей Предстоятеля Украинской Православной Церкви».

«О времени и месте проведения следующего заседания Синода мы проинформируем дополнительно», заканчивает свое письмо Предстоятель УПЦ. Видимо, Митрополит Владимир планирует лично возглавить следующее заседание Синода.

Письмо, судя по фотокопии, было расзослано членам Синода в пятницу, 17 февраля. Письмо напечатано на личном бланке Предстоятеля УПЦ, на нем стоит подпись Митрополита Владимира, но отсутствует его личная печать, которую удерживает у себя митрополит Одесский Агафангел. Впрочем, согласно общим принципам делопроизводства, письма на фирменном бланке печатью не заверяются.

Источник «Религии в Украине» подтвердил, что документ подлинный и был разослан всем членам Священного Синода. В епархиях подтверждают получение этого письма. В то же время официальный сайт УПЦ пока письмо не опубликовал.

За Божественной литургией молились председатель Киевской городской администрации Александр Попов, генеральный директор Киево-Печерского историко-культурного заповедника Виктория Лесничая, некоторые народные депутаты Украины, врачи и персонал клиники.

После богослужения Блаженнейший Митрополит Владимир обратился к присутствующим со словами поучения и пообщался с журналистами, сообщает официальный сайт УПЦ.

По информации «Киевской Руси», среди журналистов были представители телеканалов «Интер» и «1+1″.

Как сообщает телеканал «1+1″, завтра, в воскресенье 19 февраля, в 19:30 в итоговом выпуске новостной программы «ТСН» будет показан сюжет о текущих проблемах в Украинской Православной Церкви.

>>> Читайте также: Как подготовиться к первой исповеди >>>

Способ, с помощью которого христиане соединяются с Господом Иисусом Христом через вкушение Его Тела и Крови под видом хлеба и вина, называется Таинством Причастия (Причащения), а богослужение, на котором это Таинство совершается, — Евхаристией, или Божественной литургией.

Согласно Евангелию, причащаться Своим ученикам заповедал Сам Иисус. Первые христиане, по свидетельству книг Нового Завета, с самого начала собирались еженедельно для «преломления хлеба» — так в древности называли Причастие. Происходило это в ночь с субботы на тот день, в который Господь Иисус воскрес из мертвых. Этот первый день недели позже в христианской традиции получил название воскресенья.

По толкованию святителя Иоанна Златоуста, Тело Христово, которое мы принимаем в святом Причастии, — это то же самое тело Иисуса Христа, которое страдало на кресте, воскресло и было вознесено на Небеса, а Кровь Христова — та же самая, что была пролита ради спасения мира.

Зачем причащаться?

В Таинстве Причастия христианин реально соединяется с Богом. В шестой главе Евангелия от Иоанна Иисус говорит о Себе как о хлебе жизни: «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день, ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцем, так и ядущий Меня жить будет Мною».

По словам преподобного Иоанна Дамаскина, Тело и Кровь Христовы очищают человека от всякой скверны и прогоняют всякое зло. Мы становимся «причастниками Божества», как пишет святой апостол Петр, «своими» для Бога, Его народом. В то же время мы соединяемся и друг с другом, «потому что все мы, причащающиеся от одного хлеба, становимся одним Телом Христовым, одною кровью и членами друг друга», — пишет Дамаскин, перефразируя слова апостола Павла из послания к Ефесянам.

В Новом Завете Церковь Божия, то есть собрание всех христиан, называется Телом Христовым. Быть в Церкви Иисуса Христа можно только через реальное соединение с Ним, то есть с помощью Причастия.

Причащаться крайне необходимо для того, чтобы спастись и наследовать жизнь вечную. Ведь спасение в православном христианском мировоззрении — не внешнее событие по отношению к человеку (вроде того, как если бы Бог на нас сначала гневался, а потом смилостивился), но внутреннее перерождение, способность человека жить в полноте любви и благодати через соединение с Самим Богом.

Достойно и недостойно

«Кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против Тела и Крови Господней. Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает», — пишет апостол Павел в 11 главе Первого послания к Коринфянам. К Причастию следует подходить осознанно, понимая, что ни один человек в мире не может быть достоин того, чтобы принять Тело и Кровь самого Бога.

По Златоусту, достойное Причастие — такое, которое сопровождается духовным трепетом и горячей любовью, верой в реальное присутствие Христа во Святых Дарах и осознанием величия святыни.

Для того чтобы испытать свою совесть перед святым Причастием, христиане исповедуют грехи. Нельзя подходить к Чаше в состоянии смертного греха, например, после аборта, посещения гадалки, прелюбодеяния или живя в так называемом «гражданском браке». Такие грехи требуют искреннего покаяния и изменения жизни, и только тогда возможно причащение. Исповедь перед Причастием — не только благочестивая традиция, но и реальная помощь человеку для очищения души. Кроме того, это возможность непосредственно пообщаться со священником о самом главном.

Как часто причащаться?

Сам чин Божественной литургии, на которой совершается Евхаристия, то есть освящаются хлеб и вино, — совершается для того, чтобы причастились все, кто принимает участие в этом богослужении. В литургии могут быть только участники, и не может быть зрителей. Участие в литургии и причащение стали, к сожалению, «индивидуальным» делом каждого христианина, в то время как по сути это — общее дело, происходящее из самой сущности Церкви.

Выдающийся богослов ХХ века протопресвитер Николай Афанасьев писал: «Быть членом Церкви означало принимать участие в Евхаристическом собрании. Быть участником Трапезы означает «вкушать» от неё. В Евхаристическом каноне нет молитв, которые бы могли возносить не причащающиеся…».

Совместное причащение всех верующих за литургией было настолько самоочевидным, что уклонение от этого принципа рассматривается в церковных канонах как отпадение от Церкви: «Всех верных, входящих в церковь и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, как бесчиние в церкви производящих, отлучать подобает от общения церковного», — говорится в 9-м Апостольском правиле. А правило 80 Шестого Вселенского собора говорит, что те, кто без уважительной причины не причастились 3 воскресенья подряд, сами себя фактически отлучили от Церкви.

Стоит стремиться к тому, чтобы причащаться всякий раз, когда мы приходим на литургию. Чувство недостоинства — не повод для уклонения от Причастия. Вот что писал по этому поводу преподобный Иоанн Кассиан: «Мы не должны уклоняться от Причащения Господня из-за того, что сознаем себя грешниками; но еще более и более с жаждою надобно поспешить к нему для уврачевания души и очищения духа, однако с таким смирением духа и верою, чтобы, считая себя недостойными принятия такой благодати, мы желали бы больше врачества для наших ран. А иначе и однажды в год нельзя достойно принимать причащение, как некоторые делают, которые достоинство, освящение и благотворность небесных Таинств оценивают так, что думают, что принимать их должны только святые, не порочные; а лучше думать, что эти Таинства сообщением благодати делают нас чистыми и святыми. Они подлинно больше гордости выказывают, нежели смирения, потому что когда принимают их, то считают себя достойными принятия их. А гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Тайн, в каждый День Господень принимали их для уврачевания наших недугов, нежели, превознесшись суетным убеждением сердца, верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их…»

Действительно, бывает такое ложное смирение, которое на самом деле является разновидностью духовной гордыни. Редкое причащение, пишет в своей книге «Святая святым» замечательный богослов ХХ века протопресвитер Александр Шмеман, возникло, по единодушному свидетельству отцов Церкви, из небрежения, но вскоре «стало оправдываться псевдодуховными доводами и было постепенно принято как норма».

«Кого нам похвалить? — спрашивает Иоанн Златоуст. — Тех, кто причащается один раз в году, тех, кто часто причащается или тех, кто редко? Нет, похвалим тех, кто приступает с чистой совестью, с чистым сердцем, с безупречной жизнью. Такие пусть всегда приступают; а не такие — никогда. Почему? Потому что они навлекают на себя суд, осуждение, наказание и мучение… Ты сподобляешься трапезы духовной, трапезы царской, и потом опять оскверняешь уста нечистотою? Ты намащаешься миром, и потом опять наполняешься зловонием? Приступая к причащению через год, неужели ты думаешь, что сорока дней тебе достаточно для очищения твоих грехов за всё время? А потом пройдет неделя, и ты снова делаешь то же самое? Скажи же мне: если бы ты, выздоравливая в течение сорока дней от продолжительной болезни, потом опять принялся за ту же пищу, которая причинила болезнь, то не потерял ли бы ты и предшествовавшего труда? Очевидно, что так. Сорок дней ты употребляешь на восстановление здоровья души, а быть может даже не сорок, — и думаешь умилостивить Бога? Ты шутишь, человек. Говорю это не с тем, чтобы запретить вам приступать однажды в год, но более желая, чтобы вы непрестанно приступали к Святым Тайнам».

Как подготовиться?

1. Понимать смысл и искренне желать Причастия. Приходящий ко Причастию должен осознавать, что это такое и зачем. Мы причащаемся, как уже было сказано выше, для того чтобы соединиться с Самим Богом, вступить с Ним в общение, принять Тело и Кровь Христовы для освящения и очищения от грехов. К этому необходимо иметь искреннее личное желание, а не вынужденное каким-то авторитетом, «долгом», или рекомендацией знахарки или «бабки».

2. Иметь мир со всеми. Чтобы причаститься, необходимо пребывать в мире со всеми людьми, по крайней мере, не иметь желания отомстить. Нельзя принимать Таинство в состоянии вражды или ненависти. Господь Иисус сказал: «Если ты ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой».

3. Не совершать смертных грехов, отлучающих от Причатия. Это прежде всего убийство (в том числе аборты), нарушение супруженской верности, измена Богу с различными гадателями-целителями-экстрасенсами. В случае отступления необходимо прежде всего воссоединиться с Церковью через исповедь у священника.

4. Жить по-христиански каждый день. Для того, чтобы причаститься, лучше не изобретать специальные периоды подготовки, но жить так, чтобы сама повседневная жизнь была совместима с регулярным участием в Трапезе Господней. Существенным содержанием такой жизни являются ежедневная личная молитва, чтение и изучение Библии — Слова Божия, обязательное исполнение Божьих заповедей и постоянная внутренняя борьба с живущим внутри нас «ветхим человеком», с поврежденной грехом нашей природой, влекущей ко греху. Важными составляющими духовной жизни являются ежедневное испытание совести (например, перед сном) и регулярная исповедь. Крайне важно для правильной духовной жизни стремление жить не ради себя, но ради ближнего, внутренняя честность, правдивость и смирение перед каждым человеком. Важно также, насколько это возможно, соразмерять свой жизненный ритм и график с богослужебным ритмом, соблюдая общепринятые посты (среду и пятницу, а также многодневные посты, из которых наиболее важный — предпасхальный Великий пост) и по возможности участвуя в праздничных богослужениях, которые случаются не только в воскресеные дни.

5. Литургический пост. Издавна в церковной традиции принято подходить ко Причастию натощак. Эта дисциплинарная норма называется «литургический пост». Как правило, от пищи и питья воздерживаются с полуночи перед Причастием. Согласно определению Священного Синода РПЦ от 1969 года, продолжительность литургического поста должна составлять не менее 6 часов. То есть, если вы после полуночи выпили воды, а утром к 9 часам собираетесь на литургию — это не повод отказываться от Причащения. Точно так же не повод отказываться от Причастия, если утром проглотил немного воды при умывании. Следует помнить, что дисциплинарная норма распространяется на физически здоровых людей. Для тех же, кто, например, страдает сахарным диабетом, утром разрешается кушать. Точно так же можно принимать перед Причастием лекарства, необходимые по жизненным показаниям. В конце концов, и Тайная Вечеря, и евхаристические трапезы первых христиан совершались вечером, после приема пищи. И при подготовке к Причастию имеет значение состояние сердца и души, а не состояние желудка.

6. Исповедь. Как правило, перед Причастием в храмах требуют обязательной исповеди. Она может совершаться как непосредственно перед литургией, так и вечером накануне или за несколько дней. Тем людям, которых священник знает как сознательных христиан, живущих согласно вере и регулярно причащающихся, может быть позволено причащаться без обязательной исповеди — такая практика общепринята в Греческой Церкви, и мы рассматриваем этот вопрос подробнее, например, в статье: Исповедь: о важном и несерьезном.

7. Молитвенная подготовка перед Причастием включает в себя чтение канона и молитв ко Святому Причащению — вечером либо утром перед литургией. Здоровому человеку рекомендуется прийти накауне в храм на вечернее богослужение. Во время литургии в храме нужно молиться вместе со всеми, а не читать свое правило, которое не успел «вычитать» дома. Чтение других молитвословий, таких как каноны покаянный, Богородице, Ангелу-хранителю, акафист Иисусу Сладчайшему, остается на усмотрение каждого верующего.

8. Телесное воздержание. Супругам в ночь накануне Причащения принято воздержаться от телесных супружеских отношений.

Вначале следует определиться с габаритными размерами газовой плиты. Габариты газовых плит с духовкой составляют 30-90х50-60х85 см. Настольные газовые плиты имеют габаритные размеры 11х50х34 см (модель с двумя конфорками) и 22х50х34 см (модель на 4 конфорки).

Если не хотите регулярно очищать плиточную решетку, то следует подбирать модель с плоскими и треугольными конфорками. На такие конфорки можно ставить посуду без плиточной решетки.

Обратите внимание на поверхность газовой плиты. Традиционная эмаль имеет низкую устойчивость к сколам и царапинам, а нержавеющая сталь нуждается в постоянном уходе специальными моющими средствами. Иностранные производители выпускают газовые плиты со стеклокерамической поверхностью. Эта поверхность очень практична. Кроме этого на рынке присутствуют модели с поверхностью из жаропрочного стекла, которое по техническим характеристикам схоже со стеклокерамикой.

Все газовые плиты имеет 3 вида духовки: газовую, электрическую и комбинированную с функцией электрогриля. Газовые духовки имеют несколько режимов нагрева и принудительную или естественную вентиляцию. На рынке представлены газовые плиты с духовками объемом 42-56 л.

Желательно чтобы газовая плита была оснащена функцией выдвижения противня при открытии дверцы. Кроме этого некоторые модели оснащаются таймером, который подаст звуковой сигнал или отключит плиту в заданное время. Функция газ-контроля отключает подачу газа при погасании конфорки. Ну и конечно функция электроподжига упростит эксплуатацию газовой плиты.

По словам журналиста газеты «День», владыка Александр – «молодой человек современного христианского мышления, недогматичный и относительно открытый по сравнению с другими архиереями этой Церкви».

— В УПЦ развернулась борьба за престол. Это невозможно скрыть. В этой борьбе заострилось противостояние между сторонниками самоуправления и адептами усиления связей с Русской Православной Церковью.

— Не могу что-то сказать в ответ, поскольку не являюсь претендентом в борьбе за престол. Основная задача, которую возложил на меня Священный Синод — лечение и уход за нашим Предстоятелем.

— И как Митрополит Владимир себя чувствует?

— Слава Богу, благодаря проведенной операции его здоровье понемногу улучшается. Понятно, что предполагается продолжительный реабилитационный период. Однако мы верим, что будет лучше. Уже лучше, чем было.

— В одном из своих недавних интервью епископ Черкасский и Каневский Софроний (ДМИТРУК) отметил, что статус самоуправляющейся церкви с правами широкой автономии, которую имеет УПЦ, в настоящее время не соответствует ни историческим предпосылкам, ни современным реалиям. А вы как считаете? Известно, что вас, владыка, относят к так называемому проукраинскому крылу.

— Того статуса, который благодаря взвешенной внешней и внутренней политике Митрополита Владимира на сегодня имеет Украинская Православная Церковь, вполне достаточно. Очевидно, внутри УПЦ существуют расхождения во взглядах на ее прошлое и будущее. И для того, чтобы избежать дисбаланса, нужно эту политику Блаженнейшего поддерживать и в дальнейшем. Единство Церкви — вот что важно!

Следующее. Не знаю, к какому крылу меня относят, скажу только то, что я — украинец. Люблю свою землю, свое государство, свой народ и свою Церковь, и хочу, чтобы в ней не было раздора. Так меня учили родители, Блаженнейший и современность.

— Законопроект №9660 о возможной передаче национальных святынь Киево-Печерской и Почаевской лавр в собственность УПЦ вызвал бурную реакцию в обществе. Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию.

— Наверное, ее должны комментировать те, кому должны быть переданы святыни. Реституция — это закон.

Верю, что этот законопроект будет принят и при передаче святынь будут заключены договоры с соответствующими государственными учреждениями относительно обязательств УПЦ по Киево-Печерской и Почаевской лаврам, а также относительно верных других религиозных конфессий. Хотелось бы, чтобы наше отношение к ним было толерантным и адекватным. Одним словом, нужно сделать так, как это есть в цивилизованных — православных или католических — странах, где мы бываем с паломническими поездками.

— В последнее время между УПЦ и УГКЦ налаживаются контакты: ваши представители присутствовали на интронизации Блаженнейшего Святослава (ШЕВЧУКА), архиепископ Полтавский и Миргородский Филипп (ОСАДЧЕНКО) по приглашению Предстоятеля греко-католиков принимал участие в открытии украинской елки в Ватикане… Это новая страница с приходом нового главы?

— Я знаком с Блаженнейшим Святославом. Он производит очень приятное впечатление.

Не сказал бы, что это — новая страница, поскольку у Блаженнейшего Митрополита Владимира были встречи с Блаженнейшим Любомиром. Такие же встречи происходят и с нынешним главой УГКЦ. У нас много общих тем для разговоров, ведь живем в одном государстве, на одной земле и имеем те же проблемы. И когда как христиане мы их начинаем решать вместе, это удается лучше, чем в одиночку. Есть также отношения на местном уровне, то есть, между нашими общинами, которые, живя в том или ином городе/городке/селе, проводят определенную социальную работу. Но они являются ситуативными. Да, много общего между нами, но существует немало проблем, которые не преодолены и которые препятствуют последующему сотрудничеству.

— А какие отношения с православными Киевского патриархата?

— На сегодня никаких отношений нет, кроме того, что знаем друг друга.

— Интересно было наблюдать, как после одной «экуменической» пресс-конференции епископ УПЦ КП Евстратий (ЗОРЯ) ожидал пресс-секретаря Митрополита Владимира отца Георгия КОВАЛЕНКО и потом они вместе пошли к выходу.

— Это профессиональные отношения спикеров двух разных конфессий. А если говорить об общем измерении, то начавшаяся подготовка к диалогу, сейчас заморожена. На то были определенные причины. Но субъективно мне бы хотелось, чтобы все-таки в нашем государстве проводился межконфессиональный диалог.

— С какими вызовами чаще всего встречается УПЦ?

— С секуляризацией. С безразличием к ближнему. К сожалению, мы не имеем возможности всесторонней реализации того, к чему призваны. В частности, к выполнению второй Христовой заповеди — «Возлюби ближнего своего…» На практике это значит: посетить заключенных, утешить тяжелобольных, помочь сиротам, накормить голодных… Чтобы иметь христианское государство, мы должны воспитывать в христианском духе детей еще с младенчества. И тогда из них вырастут добрые христиане и ответственные граждане, какими бы ни были их более поздние религиозные склонности. А для того, чтобы они избрали православие, мы должны учить их своим примером. Конечно, я как православный епископ желал бы, чтобы все были православными. Однако, глядя на жизненные реалии, хотел бы, чтобы все были если не хорошими христианами, то, по крайней мере, людьми.

— Владыка Александр, правду говоря, вы разрушаете устоявшийся образ православного епископа: молодой, достаточно демократичный и оптимистичный; любите путешествия и увлекаетесь фотографией… Вам присуще радостное ощущение Бога?

— Да. Я чувствую мир по-своему. Я его вижу сквозь призму своего фотоаппарата — через талант, данный мне Богом.

Первые слова, которые Иисус Христос сказал после воскресения: «Радуйтесь! Еще раз говорю: радуйтесь!» и «Мир вам!». Не нужно рисовать мрачного «средневекового» Бога. Просто нужно любить Его. И Он отблагодарит тем же. «Я есть любовь!», — сказал Господь. Блаженнейший митрополит Владимир всегда меня учил, что христианство — это религия радости. Об этом он не раз повторял в своих проповедях. Верим же, что когда отойдем, будем иметь вечную жизнь со Всевышним. Есть такая хорошая присказка: разве можно молиться о дожде без зонтика… Иначе говоря, если мы верим, то должны радоваться.

— А чему вы еще научились у Блаженнейшего?

— Надеюсь, человечности.

Надежда Тысячная, фото Николая Тимченко / «День«

Митрополит Ириней поблагодарил всех за искренние и сердечные молитвы. В то же время просьба о сугубой молитве о его выздоровлении остается актуальной.

По сообщению пресс-службы Днепропетровской епархии, в настоящее время митрополит Ириней находится под наблюдением докторов областной клинической больницы им. И.И. Мечникова и чувствует себя нормально. Прогнозы лечащих врачей относительно здоровья владыки Иринея оптимистичные, так как в состоянии его здоровья прослеживается положительная динамика. Архипастырь в полном сознании, давление стабилизировалось, разговаривает, принимает посетителей, общее состояние идет на улучшение, что свидетельствует об обнадеживающем результате. По рекомендации врачей, владыке сейчас необходим перерыв в его плотном рабочем графике и полный покой.

По данным сейсмологов, магнитуда землетрясения составила 5,1 балла. Эпицентр толчка находился в море в 24 километрах к западу от Афона и в 243 километрах к северу от столицы Греции.

Греция – одна из наиболее сейсмоактивных стран на европейском континенте. Здесь регистрируется почти половина всех землетрясений, происходящих в Европе.

Так, 27 января землетрясение магнитудой 5,2 произошло между греческими островами Санторин и Крит в Эгейском море. Эпицентр толчка находился в море в 46 км к юго-западу от Санторина, в 247 км к юго-востоку от столицы Греции.

Подземные толчки ощущались жителями Санторина, Крита и других островов в этом регионе.

В качестве епитимьи священноначалие Киевской епархии Украинской Православной Церкви определило виновнику инцидента в течение трех месяцев быть запрещенным в священнослужении и несение послушание церковного чтеца.

«Я, священник Николай Клименко, известный вам не проповедями в храме и богослужениями, а большей степенью как участник печального инцидента, который был широко освещен в средствах массовой информации, в частности телеканалом ICTV, и попавшего в сеть Интернет, в преддверии Прощеного воскресения низко склоняю голову и хочу просить прощения у вас, собратья священнослужители, у вас, дорогие православные души христианские», – сказал священник.

Отец Николай, клирик Свято-Троицкого собора на Троещине и руководитель «Общества любителей православной литературы имени святителя Льва, папы Римского», сказал, что испытывает чуство стыда за содеянное и искренне раскаивается. «Именно таким образом меня посетил Господь, и это стало для меня добрым уроком», – добавил он.

«Приближается Великий пост, которому всегда сопутствует борьба с грехом, усиливаются искушения, враг неусыпно борет нас. Хочу подчеркнуть: произошедшее  ― это мой личный грех. Пусть эта ситуация не станет соблазном для всех любящих Христа, не пошатнет вашу веру. Православная Церковь водится Духом Святым, прошу вас помнить об этом, дорогие братья и сестры», – сказал отец Николай.

В настоящее время, по сообщению епархиальной пресс-службы, врачи проводят обследование владыки. Диагноз и место госпитализации пока не сообщаются.

Викарий Днепропетровской епархии епископ Новомосковский Евлогий (Пацан) просит молиться о выздоровлении митрополита Иринея. Редакция «Киевской Руси» присоединяется к молитвам и просит читателей поддержать владыку Иринея своими молитвами.

Митрополиту Иринею сейчас 72 года, из которых 36 служит в епископском сане. Днепропетровскую епархию возглавляет в течение 15 лет.

Конференцию открыло приветственное слово Высокопреосвященнейшего Филарета, митрополита Минского и Слуцкого, Патриаршего Экзарха всея Белоруссии, главы Синодальной богословской комиссии, которое зачитал проректор Московской Духовной Академии протоиерей Владимир Шмалий. Владыка Филарет обратил внимание на актуальность выбранной темы конференции, заметив, что она «позволяет рассмотреть наследие выдающегося пастыря в таком ракурсе, который, быть может, лучше всего раскрывает как его духовный опыт, так и свойственное ему богословское видение». В приветствии обращалось внимание на особенности христианской антропологии, преодолевающей во Христе «средостение между Богом и человеком: Бог стал человеком, вплоть до смерти» (и потому, как говорит владыка Антоний, «каждый из нас призван и способен вместить в себя Бога»), и на то, как такой христианский опыт являл сам Владыка. Затем к участникам и гостям конференции обратился с приветственным словом директор Дома русского зарубежья В.А. Москвин, рассказавший об итогах первой конференции, о прошедших семинарах, пожелавший конференции успешной работы.

Одним из самых сильных моментов предыдущей конференции стало участие в ней, присутствие учеников и последователей Владыки, людей, лично знавших митрополита Антония и специально приехавших из Великобритании, чтобы рассказать о нем, поделиться своим опытом встреч. В прошлый раз этот опыт передавался не только на уровне слов — он был во взглядах и жестах, он пронизывал собою общие молитвы, создавая удивительную атмосферу единства во Христе и присутствия Владыки. Поэтому неудивительно, что и на этот раз особое значение придавалось именно таким свидетельствам, с которых и началась рабочая часть конференции. Первым прозвучало свидетельство одного из ближайших сподвижников и многолетних помощников Владыки, протоиерея Джона Ли (Лондон, Великобритания), который, к сожалению, сам не смог приехать, но прислал свой текст «Бог в человеке», который был прочитан в русском переводе. Это была живая и емкая картина, яркими мазками рисующая портрет Владыки, его манеру общения с людьми: «Одна из причин, почему его любили слушатели: люди чувствовали, что он ценит их чувства, их опыт и переживания. Как-то он сказал, что 99% людей — верующие или хотели бы быть таковыми». Линию свидетельства продолжил каноник Джон Бинс (Кембридж, Великобритания), настоятель университетского храма в Кембридже, который неоднократно слушал выступления митрополита Антония в свои студенческие годы и общался с ним, уже будучи священником. Он говорил о том, что укрепился в своей вере и в желании посвятить жизнь Церкви после личного общения с этим инославным священнослужителем, которого — небывалый в истории Кембриджа случай — приглашали для бесед со студентами десять раз, больше, чем кого-либо другого, и который собирал наибольшее число слушателей. Его доклад так и назывался: «Живая вера для всех: митрополит Антоний и университетская молодежь». Затем выступил протоиерей Владимир Архипов (Новая Деревня, Россия), своим докладом «О достоинстве человека» переведший разговор от личных свидетельств к антропологическим обобщениям: «Человек единственное существо в мире, которому дана возможность правильно понять замысел о себе Творца, соответствовать ему, дорожить им и быть ему верным. Эту способность и можно назвать достоинством человеческой личности». Опираясь на мысли Владыки, на его веру в человека, основанную на доверии к человеку Самого Бога, отец Владимир размышлял о вопросах веры человека в себя, о путях обретения и осознания человеком своего истинного достоинства и уважения к достоинству других людей. Этот разговор многих задел за живое и вызвал горячий отклик аудитории.

После обеда заседание продолжилось докладом преподавателя Санкт-Петербургской Духовной Академии А.В. Маркидонова «Тайна человека: митрополит Антоний Сурожский и некоторые особенности святоотеческой антропологии», рассмотревшего антропологию Владыки в контексте раннехристианской святоотеческой мысли, также ставившей акцент на уникальности каждого отдельного человека как творения Божьего.

Кандидат философских наук, преподаватель Свято-Тихоновского гуманитарного университета П.Б. Михайлов посвятил свой доклад «Богословскому методу митрополита Антония», проанализировав богословскую мысль Владыки в ракурсе ее методологии. Определив богословие как «высказывание о Боге, основанное на опыте», докладчик попытался вычленить те методологические особенности, которые отличают богословскую мысль митрополита Антония, обратив внимание на простоту этого метода: «Он апеллирует не к внешнему опыту, он призывает свою паству и слушателей обрести внутренний личный опыт, испытав самого себя». Но наряду с простотой метода обращает на себя внимание его глубокая традиционность: «Он одновременно и библейский, и патристический» и призван помочь человеку найти Христа в своем собственном сердце.

Оживленное обсуждение вызвал доклад А.И. Шмаиной-Великановой «Насилие и жертва в богословии владыки Антония», в основу которого лег еще не опубликованный доклад самого Владыки, произнесенный 16 апреля 1986 года и посвященный теме насилия. Владыка рассматривает насилие сквозь призму личного опыта и в первом приближении определяет его как нарушение цельности, вторжение. Но бывает и другая сторона насилия, когда мы враждуем не с другими, а с собой, ведь Царство Небесное силою берется; это смерть ветхого человека в нас, которого мы подчас должны убить своей рукой. «Миром правят три силы: Бог, Его враг и свободная человеческая воля». Таким образом, борьба и насилие могут быть разрушительны, но могут быть и созидательны и привести к гармонии по образу, как говорит Владыка, Воплощения, где Божественное и человеческое соединились в полной гармонии. В качестве примера победы мира над окружающим насилием Владыка приводит подвиг матери Марии (Скобцовой). Но он указывает и противоположные примеры — насилия любви, насилия веры, не упрощая тему, продумывая ее в разных аспектах. Ведь даже страдание не дает права на насилие. «Жертва насилия, находящаяся в руках палача, беспомощная, не может освободиться или победить насильника, но она может достигнуть той степени внутреннего бескорыстия, когда она созерцает насильника не только как насильника, но как человека, и тогда, может быть, сможет простить его».

Затем прозвучал доклад иеромонаха Дамаскина (Лесникова) (Кривой Рог) «Призвание и смысл жизни человека на примере личности и богословия митрополита Антония Сурожского». Докладчик считает, что богословие Владыки неотделимо от его личности. Он заметил, что многие в Русской Православной Церкви воспринимают труды Владыки как «дар людям», свидетельствуют о том, что живут ими. Отец Дамаскин отметил также, что «обилие личного и автобиографического» в проповедях Владыки не имеет ничего общего с эгоцентризмом, но является следствием подлинной любви и пастырской внимательности к людям и заставляет их, по слову Феофана Затворника, «ворочать душой».

Затем руководитель фонда «Духовное наследие митрополита Антония Сурожского», переводчик и издатель его трудов Е.Л. Майданович, сделала сообщение, содержащее подробный рассказ об издательской деятельности фонда, о последних и серийных изданиях и о планах на будущее: о возможности издания третьего тома «Трудов», о замысле книги с подробным жизнеописанием Владыки к 100-летию со дня его рождения в 2014 г., а также о замысле книги воспоминаний о духовном отце Владыки архимандрите Афанасии (Нечаеве). Завершил первый день работы конференции показ видеофрагмента беседы митрополита Антония и рабочей группы на епархиальной конференции 1996 года. Любительская видеозапись запечатлела живой образ Владыки, его манеру общения, его присутствие, ту атмосферу доверия и свободы, в которой протекало общение.

Субботнее заседание открыл доклад английской прихожанки Владыки Карен Гринхед «Митрополит Антоний: глава епархии и приходской священник» (поскольку докладчица не смогла приехать на конференцию, доклад был зачитан сразу в переводе). Он представлял собой подробный рассказ о пастырской деятельности Владыки, основанный на личном опыте общения с митрополитом и хорошей осведомленности относительно истории христианства в Англии и условий жизни и проповеди Владыки. «Митрополит Антоний прибыл в Великобританию, чтобы служить русским эмигрантам в Лондоне. Он принес нам Благовестие и истинно православное понимание нас самих, всех и каждого, Церкви и людей,» — так закончила свой доклад Карен.

Затем прозвучал доклад Е.П. Беляковой «Православие: вера или идеология», в котором была предпринята попытка взглянуть сквозь призму богословия Владыки на современные реалии церковной жизни, на подмену веры идеологией, подчас имеющую место.

Тональность свидетельства, укорененную в личном знакомстве с Владыкой, подхватила Аврил Пайман, известный филолог-славист из Великобритании, в докладе «Митрополит Антоний: иностранец в России», в котором анализируется, как постепенно и сложно смыкался эмигрантский опыт выходцев из России с опытом англичан, обратившихся в Православие, и какова была роль Владыки в этом процессе. «Митрополит Антоний носил совсем особое служение благодаря своей человечности, своей укорененности во времени и в пространстве. Он сумел донести людям самого разного происхождения и жизненного опыта ту древнюю форму христианства, которая, как ему казалось, сохранилась в наиболее незамутненном виде в Православии», — такой мыслью завершается доклад.

Вслед за этим с кратким сообщением, посвященным «Проблеме понимания аскетизма в трудах митрополита Антония», выступил А.Н. Зайцев.

Послеобеденное заседание открыл доклад протодьякона Петра Скорера, на протяжении многих лет близко знавшего Владыку: «Андрей — отец Антоний — митрополит Сурожский: Владыка в моем личном опыте». В архиве своей семьи (а отец Петр — внук известного мыслителя Семена Франка) докладчик нашел переписку своей матери с Андреем Блумом, а затем отцом Антонием; его ответы матери и им, тогда еще детям, и легли в основу этого необычного доклада, очень ярко и живо рисующего Владыку, передающего его голос, его присутствие.

Митрополит Антоний продолжал присутствовать и в следующем докладе — протоиерея Сергия Овсянникова (Амстердам) «Быть собой», ставшего своеобразным продолжением его доклада на предыдущей конференции «Быть здесь и сейчас». Отец Сергий рассказал, как в качестве напутственного слова на его рукоположении митрополит Антоний дал ему три совета: «Он сказал: “Первое: не подражай мне. Второе: не имитируй молитву. Третье: учись быть собой”». Это напутствие положило начало пути подлинного поиска себя: этапы такого пути, такого поиска отец Сергий и попытался описать в своем ярком и образном докладе, выделив в нем следующие ступени: «Пробуждение, удивление, вопрошание, различение, соединение или примирение и узнавание как слышание». На этом пути человек освобождается от страхов и стен, отделяющих его от других, от Бога и от самого себя, учится быть собой, а не маской или личиной. Закончил отец Сергий словами Василия Великого: «Итак, внемли себе, чтобы внимать Богу, Которому слава и держава во веки веков. Аминь».

Тему пути к себе, но уже с точки зрения врача-психиатра, использующего в своей практике труды митрополита Антония, внимательно им прочитанного, продолжил Б.А. Воскресенский в своем докладе «Самопознание как духовный путь и психический процесс». Тему самопознания подхватил и следующий доклад, в котором дьякон Павел Сержантов поднял вопрос о «Времени человека»: антропологические аспекты темы времени были рассмотрены здесь, прежде всего, в ракурсе вопроса о времени молитвы и решения этого вопроса в трудах владыки Антония. Заключительным стало сообщение С.Ф. Постольникова «Врачевание владыки Антония», после которого психолог Б.Ф. Братусь подвел предварительные итоги конференции и была отслужена вечерня.

В воскресенье после литургии конференция начала свою работу докладом философа с Украины А.С. Филоненко «Богословие общения и евхаристическая антропология митрополита Сурожского Антония: предложение для современного богословия». Докладчик заметил, что среди приоритетных направлений богословской мысли ХХ века — софиологической линией и линией неопатристики — мысль Владыки занимает особое место. Как и мысль Э. Левинаса, характеризующая собой постхолокостную эпоху, обращенность мысли митрополита Антония на другого не требует от другого гармонизации отношений, равновесности и взаимности: другой остается другим даже если обращается со мной, как с вещью. Подлинное общение начинается, таким образом, с признания своей собственной уязвимости, что возможно только в евхаристической антропологии, составляющей сердцевину богословия Владыки. Этике предшествует эстетика: возможность увидеть за данностью дар и ответить на этот дар благодарностью.

Затем православный канадец, докторант университета в Салониках Д. Палмер выступил с развернутым сообщением «Обретение личности по проповедям митрополита Антония». После обеда прошел круглый стол «Опыт встреч. Свидетельства», на котором выступили люди, лично знавшие Владыку и старавшиеся передать удивительный опыт общения с ним, опыт подлинной встречи. Среди выступавших были о. Александр Борисов, психологи Б.С. Братусь и Ф.Е. Василюк, И.К. Соколова-Снегирь, О. Адамишина. Особо следует выделить прозвучавшие на круглом столе воспоминания Марианны Гринан (Манчестер) «Митрополит Антоний Сурожский, каким я его знала с 1945 по 2003 год»: Марианна с юности знала Владыку и ярко рассказала о запомнившихся моментах общения с ним и о его молитвенной помощи в трудных ситуациях.

После подведения итогов конференции, была отслужена панихида по митрополиту Антонию. Вся конференция сопровождалась фотовыставкой, отразившей постепенное расширение области проповеди митрополита Антония.

Наталья Ликвинцева

Публикация на сайте с разрешения издателя по: Вестник РХД №196. Париж-Москва.

Едва не половинный убыток в профессорских силах превзойден был еще большим убытком студентов. Не только невозможность возвращения с вакаций из-за границы (Прибалтики, Польши, даже из Америки), но и воинская повинность во Франции, упавшая и на эмигрантов, не говоря уже о части молодежи, ставшей французами по паспорту, — все это умаляло до одной трети состав учащихся и совершенно отнимало возможность набора нового первого курса.

Но и над этими уронами превалировал еще более грозный вопрос — финансовый. Существование Богословского института всецело зависело и зависит от иностранных денежных средств. Малосильная русская эмиграция могла бы едва поддержать какие-нибудь курсы псаломщиков или элементарные пастырские курсы преподавательскими силами старого священства. Не более. Содержание ученых специалистов, печатание их трудов, создание библиотеки и обеспечение стипендиями студентов — это под силу только каким-то «державным» организациям, каковыми и были великие протестантские Церкви, преимущественно англиканские. При обычном годовом кружечном сборе в пользу Богословского института за рождественской всенощной русским прихожанам повторно разъяснялось, что лепта, за которой к ним обращается епархиальная власть, не есть достаточная сумма для содержания высшей пастырской и богословской школы, что это только капля в море; что Богословский институт — дорогостоящее учреждение. Это — дорогой дар, с особыми жертвенными усилиями собираемый благочестивой ревностью инославных Церквей и приносимый ими на вспоможение и созидание бедствующей под игом безбожных гонений Церкви Русской. Но малая русская лепта при этом имеет великое символическое и реальное значение. По ней судят иностранцы, что русские действительно понимают и ценят роль богословской образованности своей родной Церкви. И, видя это, иностранцы дают сторицею. Такова тема проповеди, которую обычно развивал с амвона после Евангелия на утрене Рождества Христова приснопамятный наместник Сергиевского подворья епископ Иоанн (бывший протоиерей Гавриил Леончуков). Война замыкала почти герметически источники получения средств из заграницы. Правда, экуменический центр в нейтральной Швейцарии пространственно был близок, но и он сам по себе терпел катастрофу, и воюющая Англия и Франция были от него закрыты. Оставались при нас наши друзья-американцы — П.Ф. Андерсон и Д.И. Лаури. Но и их добрая воля пред грандиозностью событий впадала в резиньяцию. Учитывая свое бессилие гарантировать содержание Богословского института, они добросовестно сказали митрополиту Евлогию: «Закрывайте. Даст Бог, кончится война, там видно будет, что можно сделать…» Существующую организацию Богословского института рекомендовали превратить в Ликвидационную комиссию по делам Богословского института. Перестали, распоряжением митрополита Евлогия, существовать Правление, Совет профессоров, вся администрация Богословского института. Все, кто были в наличности, начиная от декана и кончая казначеем и заведующим хозяйством, — все стали членами единой Комиссии. Так писались и протоколы ее заседаний.

На самого митрополита Евлогия факт войны подействовал разрушительно. В две-три недели от потрясения внутреннего он и внешне изменился. Вернувшийся во второй половине сентября с отдыха на атлантическом побережье (первые недели мобилизации железные дороги для частного лица были закрыты) М.М. Осоргин не узнал митрополита Евлогия. Его молодое розовое лицо с лучисто сияющими живыми карими глазами теперь стало одутловато-бледным, глаза погасли, затуманились и приняли выражение как у человека, переносящего непрестанную острую боль. Картина внезапно наступившей старости. В эти же дни, именно от объявления войны, один из молодых племянников митрополита Евлогия, по возрасту подлежащих мобилизации, сошел с ума. Митрополиту пришлось пережить сдачу его в дом сумасшедших, что часто бывает тяжелее похорон. А перед тем в августе митрополит Евлогий еще был полон оптимизма и даже собирался поехать на отдых в Карпаты по приглашению митрополита Буковинского Виссариона, русофила, учившегося в Киевской Духовной Академии. В таком подавленном состоянии духа митрополит Евлогий легко поддался паническому решению о ликвидации Богословского института. Заразительность паники велика. Сидевший в летнем уединении в женском монастырьке Moisenay-le-grand о. Сергий Булгаков писал, что библиотеку Академии следовало бы уложить в ящики и перевезти для сохранности (?) в этот монастырь, что тут под рукой есть и рабочий человек, которому можно поручить эту операцию. [Из Женевы очутившийся там о. Георгий Флоровский и о. Николай Афанасьев, получившие из экуменистического центра некую сумму ассигнованных на Академию денег, писали в Париж, требуя от секретаря и казначея отчета о состоянии бюджетных сумм, мысля Академию закрытой и лишь в процессе ликвидации. Так человеческий разум, приспособленный к обычному ходу вещей, теряется и слепнет при катастрофах.] Нам, сидевшим неподвижно на горке преподобного Сергия, положение дел казалось по инерции более устойчивым. Инерция в жизни — великая пассивная сила. Мы чувствовали так: почему нам заживо хоронить себя? Будем, перекрестясь, жить как жили, насколько хватит средств и сил, и умрем, если неизбежно, естественной, а не выдуманной смертью. Кучка учащих и кучка учащихся, очутившись в тупике, решили не сдаваться до последней возможности. С нами еще были пока наши упомянутые патроны-американцы. Мы написали наши SOS во все стороны: в Америку, в Англию, в Женеву. Верили в христианскую и филантропическую почку, которая нас питала. Мы в Париже еще не были осажденной крепостью, какой стали через девять месяцев под немцами. Кучка студентов в октябре пополнилась вернувшимися с вакаций из провинции, но не из-за границы. Одни уже были мобилизованы. Другие ждали своей очереди. Но была группа прибалтийцев на особом положении. Франция не считала их, как русских эмигрантов, обязанными служить в ее армии, формально числила их подданными независимых государств, в данный момент якобы нейтральных. Это сохраняло нам лишний пяток студентов.

Когда мы решили продолжать жить, во второй половине сентября сиротливая группа студентов, человек семь (некоторые ушли на заработки), была собрана в пустой, холодной и голодной столовой, и ей было объявлено: «Наша школа как таковая будет стараться жить до последней возможности. Гарантировать прежних студенческих стипендий, как и ничего другого, мы не в состоянии. Пока можем дать только по пять франков в день на питание. Кухня с посудой и газом в распоряжении студентов. Студенты свободны попытаться нести подвиг учебы или уйти на положение рабочих». Совместимые с учебой сторонние заработки, конечно, не воспрещались. Студенты приняли условия.

Доложились митрополиту, помолились преподобному [Сергию] 8 октября (25/IX) и, по обычаю, начали учебный год с малолюдными тремя курсами II–IV, без I-го курса. Предметы преподавания разделили между собою, можно сказать, «пачками». Отец С. Булгаков кроме догматики взял и часть Нового Завета. Новый Завет в целом поручен был Ф.Г. Спасскому. С нетерпением жданный о. Киприан кроме своей литургики взял на себя осиротевшую кафедру патрологии и, сверх того, кафедры пастырского богословия, гомилетики и греческого языка. А.В. Карташев кроме истории Церкви снова взял на себя бремя всего Ветхого Завета с еврейским языком. Философская дисциплина — временно (до возвращения проф. Зеньковского) — передана была Л.А. Зандеру и В.Н. Ильину. К.В. Мочульский кроме церковнославянского языка и части латинского языка должен был читать и историю Западной Церкви. Временно отсрочивалось до последнего курса преподавание церковного права. Для выпускаемых экзамен ограничивался минимумом среднешкольной «практической каноники» по учебнику Нечаева.

Так начали втягиваться в регулярную трудовую школьную жизнь и убеждаться, что панический проект ликвидации Богословского института преждевременен. Для митрополита Евлогия это, кажется, было более всего неожиданно. Без всякой отмены explicite его распоряжения о закрытии нормальных органов академического управления опять молча разрешено было действовать и Правлению, и Совету профессоров, и Инспекции. Протоколы митрополит, как ректор, опять подписывал. Уменьшенные денежные капли на покрытие бюджета опять прямыми и обходными путями продолжали капать. «Жизнь жительствует». Создаются психология и быт военного времени. Убывает питание. Убывает топливо, и, как нарочно, Париж переживает подряд две необычно холодные зимы, с небывалыми снежными завалами. Нежданно-негаданно днем и ночью, на всякое время и на всякий час, воют зловещие сирены и треплют нервы. Жизнь диктует и создает приспособление. Молчаливо не исполняется буква закона — всем всегда бежать в могильные «абри». Внутри зданий — в храмах, в аудиториях, в классах, в бюро, в мастерских, просто в своих комнатах — люди, сжавшись, делают свое дело. Сидим в пальто в скупо и не всегда отапливаемых аудиториях. Проводим Рождество еще по-старому. Окна церкви вечером затемнили черными бумажными завесами. На Пасху уже лишены и звона, и ночной службы. Утреня в восемь часов вечера. Для обитателей Подворья есть и литургия в двенадцать часов ночи, для прихода — лишь утром в десять часов. «Жизнь жительствует».

5 мая мы празднуем пятнадцатилетний юбилей Академии, с речами, при большом стечении художественной публики. И митрополит Евлогий высказывает свое изумление и радость, что Академия неожиданно как-то существует. Никто ясно не сознает еще, что нависла уже близкая катастрофа. 10 мая началось роковое наступление немцев, завершившееся для нас парадным вступлением в Париж через соседние нам Porte Pantin — 15 июня. Богослужебная жизнь на Подворье и для студентов, и для богомольцев не прерывалась ни на один день. Но ход экзаменов приблизительно от 10–20 июня невольно прервался. Ни студентам, живущим в городе, ни преподавателям нельзя было регулярно сноситься с Академией. Прекратились пути городского сообщения, даже метро. Улицы Парижа превратились почти в непроходимые реки сплошным потоком текущих автомобилей. По безумной указке или инстинкту через Париж на юг неслось все население не только севера Франции, но и Бельгии. По стопам бегущих, при непрерывных днем и ночью громах авиации, артиллерии, взрывах мостов и фортов и в апокалиптических дымах сжигаемых складов нефти, подошли 14 июня немцы. И Париж как бы внезапно заснул или умер. Пустота на улицах и площадях при свете дня небывалая. Только новые господа в своих широковатых шлемах монопольно и тоже редко-редко пролетают по молчаливой пустыне оцепеневшего города…

Мы продолжали и кончили свои экзамены. Часть студентов, ждавших мобилизации, осталась с нами, один даже вернулся с фронта. Но из южной Франции, из государства маршала Петена, мы так и не могли вызволить ни двух рвавшихся к нам студентов, ни двух мечтавших вновь поступить кандидатов. Линия оказалась для нас непереходимой.

Начались годы оккупации, годы голода, холода, обеднения и истощения. Карточная система на все, и черный рынок, как манящая фата-моргана. К недоеданию сравнительно легко приспособились. Но холод отравлял существование вдвойне благодаря истощению. Студенты влились в общую систему корпоративных кантин. Легализованы были в подконтрольную кантину и, сверх личных карточек, получали еще некоторые элементарные овощи (капусту, свеклу, брюкву) и немного варенья. Но скоро выродившееся кантинное снабжение заставило отказаться от него. Студенты перешли на питание в так называемом «Реско», то есть в «Restorante Communautaires», где за один и тот же обед люди разного обеспечения платили разную цену. Это социально остроумное и справедливое, по голодному времени, учреждение правительства Петена оценено было народным мнением положительно и даже удержалось на некоторое время и по освобождении Парижа, несмотря на вражду ко всему петеновскому.

Немцы, войдя в Париж, не могли долго не обращать на нас внимания, хотя бы уже по тому одному, что мы владели их национальным недвижимым имуществом, потерянным ими в той войне. Теперь их прельщала мечта прямого отобрания, хотя бы и с «выкупом по справедливой оценке». Поодиночке и группами стали навещать Подворье победители, почти исключительно в военной форме, но в большинстве богословы или пасторы.

Сначала явился штатский чиновник от Гестапо в секретариат и допрашивал, на какие мы средства существуем. Совершенно откровенно мы объяснили ему, что главные средства — от протестантского Мирового Совета Церквей, имеющего свой центр в Женеве; что теперь мы их почти лишены, мы сократились во всем и бедствуем; что глава французского протестантизма пастор Бергнер и его помощники теперь усиленно помогают нам. Последнее совершенно соответствовало действительности. Мы, конечно, не обнаружили имен пастора О’Коннора и благодетельного Анрио, который умел косвенно снабжать нас женевскими ассигнованиями. Тон анкетера из Гестапо был недоверчивый, недружелюбный. Ему мы предложили изучить нашу бухгалтерию. Он не проявил никакой охоты. Скоро ушел, ничего не сказав. И затем ни он, ни кто другой с этими допросами к нам не являлся.

Звонят по телефону к наместнику Подворья, епископу Иоанну, просят свидания два офицера-священника. Епископ пригласил переводчиком К.Е. Замена. Посетители оказываются один протестантом, а другой католиком и заинтересованы только вопросом: как мы, русские, смотрим на обезбожение нашего народа большевиками? Сохранится ли вера в народе? Они оба в тревоге от их нацистского официального безбожия. Протестант смотрит безнадежно — безбожие победило. Католик — хитрее и оптимистичнее и горячо ухватывался за наш оптимизм, за нашу веру в неистребимость народной религиозности. Посетители — искренние скорбящие пастыри. Ничем более не интересуются. Лишь позднее нам становится ясным, что это были представители оппозиционной гитлеризму христианской Германии в обеих ее исповеданиях.

Заходит в Академию офицер лет тридцати пяти, рекомендуется как богослов, может быть, и по поручению Гестапо. Но беседует как ученый, расспрашивает грамотно о преподаваемых науках, вообще о состоянии Академии. Спустя некоторое время вновь, как уже знакомый, приходит на минутку, чтобы передать нам немецкий листок, в котором нечто напечатано о нас. Это оказывается № 184 «Bote von Bethel», трехстраничная брошюрка, принадлежащая перу пастора Ф. фон Бодельшвинга-сына. В ней он кратко излагает все созидательное дело своего отца, сообщает о переходе места и церкви к русским эмигрантам, о портрете его отца, висящем в академической аудитории vis-a-vis с портретом патриарха Тихона, о дружеских сношениях русской академии с Бетелем. А в конце, говоря о грандиозных изменениях в международных отношениях, вносимых этой войной, о возможном великом примирении, высказывает мечту, что, может быть, эта «колыбель Бетеля» и будет возвращена ему. При высоком тоне всей брошюры и эта столь естественная для «бетельцев» мечта не звучит для нас ни враждебно, ни обидно. Но тогда столь нарочитая передача нам к сведению этих строк не показалась нам «благой вестью»…

Несколько позднее «бетельцы», как часть «Исповеднической Церкви», так резко разошлись с официальным гитлеризмом, что просили передать нам, чтобы мы не беспокоились, пастор Бодельшвинг никогда не позволит себе прибегать к внешнему насилию для отобрания имуществ, посвященных христианскому делу.

Новая телефонада к наместнику. Может ли группа штаб- и обер-офицеров осмотреть храм? Милости просим! Около одиннадцати с половиной часов автомобили подвозят толпу человек в двадцать высоких офицеров солидного возраста в темных шинелях, мелькают адмиральские и генеральские отвороты; идут, оглядываясь, к церкви. Гид — молодой морской офицер — просит разрешения пропеть гимн и сказать проповедь, поясняет, что гости в большинстве — пасторы. Епископ разрешает, только бы не входили в алтарь. Осмотрев молча украшенные иконами стены, посетители быстро выстраиваются, и раздаются мощные стройные звуки гимнов. Гид просит разрешения взойти на амвон проповеднику. Ему ставится даже аналой, и гремит краткое, вероятно, победное слово. От Академии никого в храме не было. Офицер-гид проходит в секретариат, благодарит за любезный прием, и все тихо удаляются. Трудно отогнать мысль о возможном выселении нас отсюда…

Этот замысел с грубой откровенностью и выявляет г. Флейшхауер, крупный чин комендатуры Парижа. Об его грозном появлении на Подворье рассказывает М.М. Осоргин, всю эту до театральности живописную сцену переживший.

К Подворью и Академии тянулись щупальца двух тогда еще скрытых внутренних течений политической и церковной Германии. Проводниками для них были русско-эмигрантские настроения. Наши правые, ориентировавшиеся на победоносный гитлеризм, освещали нас как врагов. Наши левые не видели для себя никакой опоры в Германии и не имели там связей. Но сами германские конспираторы против Гитлера, неведомо для нас, держат нас на учете, как силу, для них ценную. В этой скрытой для нас борьбе, как выяснилось потом, были моменты, когда судьба Академии и ее профессоров висела на волоске. Нам грозили закрытие и депортация в знаменитые лагеря.

Непосредственные спасители наши подходили к нам очень близко, мы их видели, но… не могли знать. Германская конспирация была очень тонкой. Бомба 20 июля 1945 года показала, что заговорщик принес ее в деловом портфеле, как член Высшего тайного совета, в самую заповедную комнату Гитлера. То же конспиративное участие антигитлеровцев было и в аппарате немецкого Церковного управления. Управление возглавлялось лютеранским епископом Геккелем, принимавшим официальную нацистскую политику, вопреки оппозиционной «Исповеднической Церкви». Но в Совете при епископе Геккеле состояли люди, активные в тайной оппозиции. Многие из них погибли при расследовании покушения. Так, например, изобличен и погиб Тодт, которому наша Академия обязана своим спасением. Об этом сейчас ниже. Слава Богу, не погиб д-р Герстенмайер. Теперь об этом можно говорить открыто. Занимая в Церковном управлении место, соответствующее министру иностранных дел, он ездил и ревизовал церковные дела во всех странах германской оккупации, в Европе и на Балканах. Приехал осенью 1941 года и в Париж. Здесь немцы с 1940 года заняли протестантский дом с церковью на рю Бланш и в нем водворили, на правах благочинного, уже около пятнадцати лет работавшего на юге Франции для протестантов немецкого языка молодого, полного сил пастора Петерса. Последний до войны был участником многих съездов экуменистического характера, в которых участвовали и наши профессора Зеньковский и Зандер. Они знали Петерса, он — их и через них нашу Академию. Бесхитростный в политике, усердный служака своего ведомства, Петерс принадлежал к официальной Церкви еп. Геккеля и честно делал свою карьеру.

Как только загремели 21 июня 1941 года громы Гитлерова похода на Россию и посыпались сотни тысяч, а потом и миллионы сдавшихся советских пленных, Петерс нашел нас и попросил не оставлять его без практических советов. Ему, благочестивому пастору, рисовалось вдохновенное поприще христианской миссии среди миллионов освобожденного от принудительного безбожия народа. Он хотел их снабжать русскими Евангелиями. Но где их взять? Торопил дать ему сметные справки из русских типографий: сколько будет стоить издание пятидесяти — ста тысяч русских Евангелий? Просил через него осведомлять входящее в пределы России немецкое правительство: как разбираться в русских церковных делах, что делать? Просил нас написать о проблемах русского Православия, русского богословия, Русской Церкви ряд статей и издать свежий сборник на немецком языке для влияния на сознание немецких церковных деятелей, вовлеченных в русскую интервенцию. Написали, скромные гонорары через некоторое время получили, но, конечно, русский сборник не мог появиться в тоталитарном царстве Гитлера. Наивный Петерс стыдливо замолчал. Может быть, даже получил нагоняй от властей предержащих за свои «благоглупости» в русском вопросе. Пишущий эти строки сам слышал из уст блестящего французского публициста Фабра Люса, знающего двенадцать языков, в том числе и русский, как вожди немецкой государственной политики мыслили о русском вопросе. Разговор был в правительственном центре в Виши. Цвет германского и дипломатического офицерства. Немцы подходили к Киеву. Свободный сноб культуры, ни в чем не заинтересованный идеолог, Фабр Люс, до некоторой степени «спец» в русских делах, пристает к германским полковникам и генералам: «Почему вы не торопитесь создать из русских русское правительство? Как же вы сможете иначе управлять Россией?» Смеясь в лицо «простофиле», ученые немецкие полковники отвечали: «Очень просто. Никакой России и русской нации нет. Есть народ — раб, рабочая сила. Теперь им помыкают иудеи, а далее будем управлять мы». Таков был «полет мысли» питомцев Розенберговской философии. Но сила власти была в руках этих безумцев. Наивные провинциалы Петерсы до конца не были в курсе этого безумия. И от этого пагубного и для самой Германии безумия Герстенмайеры старались дипломатически отвести ревизуемых ими на местах Петерсов. Приехав в Париж, Герстенмайер одобрил и поощрил начинания Петерса в направлении дружбы с нашей Академией. Он пригласил нас вновь и, уже «как власть имущий», обещал давать нашим профессорским стипендиатам одну или две стипендии для научного усовершенствования на богословском греческом факультете в Афинах, а также, если желают, и на факультетах германских. А во время своего объезда Балкан о том же сговорился и с греками в Афинах, чтобы давать им стипендию на пребывание в нашей Академии в Париже. Вообще развивал идею солидарности Православных Церквей на почве богословской науки и на этой же почве — их общего экуменистического сближения с германскими Церквами. Говорил о важности нашей богословской школы для восстановления Русской Церкви в освобожденной России. Идеология, немыслимая и неприемлемая для Розенбергов и Гитлеров. Мы не без приятных чувств все это слушали и недоумевали: что это за сфинкс — германская якобы только антикоммунистическая война? И из этих разговоров ничего не выходило. Розенберг одолевал. Петерс дружественно посылал нам даровые билеты на концерты духовной музыки, организованные в соборе Нотр-Дам оккупационными войсками. Мы и не подозревали, что закулисная для нас борьба за нас и против нас в это время могла кончиться не богословской дружбой и посулами стипендий, а нашей депортацией в лагеря смерти. М.М. Осоргин в своей главе рассказывает, как к нам протягивалась следовательская рука с самых страшных верхов охранной гитлеровской власти. Когда со мной беседовал следователь-разведчик, я чувствовал, что у него лично нет ни придирчивости, ни озлобления и никакого предубеждения. Скрывать мне было перед ним решительно нечего. Все говорилось начистоту: кто мы по отношению к большевистской России, к легализированной в СССР сергиевской Церкви, к карловацкой, к советской юрисдикции, к их обвинениям нас в «ересях» и т. д. Следователь оказался и интеллигентным, и просто честным человеком. Его доклад, очевидно, не поддержал той низкой клеветы, которую сплели наши враги-доносчики. Но, может быть, и это не помогло бы, если бы в высшей инстанции у нас не оказалось еще более высокопоставленного защитника. Таковым был казненный после покушения 20 июля 1945 года Тодт.

Это открылось нам уже после освобождения, когда Л.А. Зандер приехал в первый раз в Женеву. Там в Экуменистическом центре ему была поведана тайная история о Тодте как нашем заступнике. Тронутый этим волнующим фактом, Совет Академии немедленно постановил изготовить хорошую стильную древнерусского письма икону и послать с соответствующим адресом вдове Тодта. Все это в ускоренном порядке было сделано, и от вдовы Тодта был получен пространный благодарственный ответ. Так вновь завязывались у Академии дружеские связи с исповедническими кругами германских Церквей.

Возвращаясь несколько назад, следует еще с благодарностью вспомнить дружеское «ухаживание за нами» пастора Петерса и его желание снискать к нам благоволение государственной Церкви епископа Геккеля. Это тем легче было осуществить, что рядом с епископом Геккелем во главе Церковного управления стоял наш принципиальный друг д-р Герстенмайер. Ранней весной в Великом посте 1944 года пастор Петерс доставил нам на немецком автомобиле два ящика с недоступными нам по цене немецкими богословскими книгами. Это были главным образом дорогие объемистые энциклопедии.

Вслед за этим в условленный час пастор Петерс с другим делегатом от епископа Геккеля явились в Академию для парадного вручения этого дара и были приняты в комнате заседаний Совета, обставленной по стенам справочными изданиями, где затем помещены подаренные энциклопедии. Гостям был предложен наш убогий псевдочай (о настоящем мы и забыли) с какой-то убогой сладостью и темными сухарями. С нашей стороны были обращены к гостям две краткие речи — о. С. Булгакова и пишущего эти строки. Затем говорили гости. Все было недлительно, в самых общих туманных выражениях и без дипломатической напряженности с той и с другой стороны. Надо вообще заметить, что немалую смягчающую роль во встречах и сношениях наших с немцами играло то обстоятельство, что худо ли хорошо ли, но мы всегда говорили по-немецки. Такова была, в отличие от нового поколения, выучка старой университетской и духовно-академической школы. За эти приезды к нам немцев и за привезенные ими ящики с книгами нам пришлось в момент освобождения Парижа расплатиться некоторыми грубостями и угрозами со стороны французской «улицы», о чем ниже.

Не помог и противовес противоположной невольной демонстрации в виде парадного пасхального приезда к нам на Фоминой неделе 1944 года епископа Боссара, Парижского архиепископа. Мы ничем активно не вызывали «ухаживания за нами» и с этой стороны, но мы были по существу рады этому смягчению сердца всегда имперски-гордой Римско-Католической Церкви, в муках военных лишений почуявшей ценность общехристианской солидарности. Митрополит Евлогий распорядился, чтобы мы встретили епископа с колокольным звоном, архиерейским входным «Светися, светися!..» и стихирами Пасхи в самом храме. Угостить этих гостей по моменту мы имели возможность русскими куличом и пасхой. Разговор был дружеский. Епископ Боссар изложил свою программную мечту: начать здесь, в Париже, издавать при нашем участии некие тетради — журнал экуменистического характера со статьями и православными, и римско-католическими. Епископ Боссар говорил о трудностях материальных и технических для данного предприятия в настоящий момент, но чувствовалось, что он исходит из оптимистических расчетов на скорое освобождение. В этой форме наше богословское общение с римо-католиками не осуществилось, но оно, как мы упоминаем в другой главе, развилось и растет в новых формах. Встреча эта была одним из светлых моментов в томительные годы нашего «осадного положения».

В самую историческую ночь 6 июня 1945 года штурмовой высадки союзников на севере Франции, что было смертельной раной для Гитлера, мы потеряли о. Сергия Булгакова, разбитого параличом, и пережили без него «муки рождения» в новую свободную жизнь.

Через год, когда немцы уже явно погибали, наши апокалипсические лишения на пороге освобождения все возрастали. Наступили конвульсии августа. То гасло электричество, то прерывался газ. Обитатели Подворья, чтобы вскипятить чайник воды или кастрюлю картошки, разводили в потемках сада костры, шутя словами песенника: «Мой костер в тумане светит…» Но самые страшные и рискованные минуты пришлось пережить после 20 августа, когда покидающие Париж части делали мстительные авиационные набеги. И как раз доставалось нашему району. По-видимому, было намерение разрушить железнодорожную линию, идущую в сорока метрах от Подворья, и особенно — вход в туннель в соседнем парке, ибо ближайшая улица Mouzaia разрушена бессмысленно на большом протяжении. Против Подворья стояли вагоны-цистерны с бензином. В случае попадания разрушение Подворья было бы великое. Но Бог хранил…

Наконец настали торжественные сумерки вечера 26 августа. Замолкла канонада. Что-то свершилось важное в тишине. Отряды Леклерка в это время (10–11 часов вечера) уже вливались в Орлеанские ворота Парижа. Колокола Sacre Coeur и Bourdon Notre Dame своими басами украшали гимн благодарности Богу со всех колоколен ликующей столицы. То была минута духовной красоты…

Но, как во всем человеческом, есть и обратная сторона медали. Выявилось и безобразие, и одна грязная клякса брызнула и на нас. В первые же дни освобожденного Парижа анархические «резистанцы» ворвались на Подворье в поисках скрытого здесь немецкого оружия (?!). Чудовищно, но по ненормальной логике военного времени как-то объяснимо. Во-первых, посещение Подворья немцами, почти всегда в военных мундирах, окружающим нас жителям-французам могло казаться загадочным. Но, вероятно, показались особенно подозрительными два ящика книг, привезенных пастором Петерсом. Прошло уже более двух лет с тех пор, но какой-то мудрец крепко это запомнил. Ворвавшиеся искали именно «ящики с оружием». Они были легально сопровождаемы чинами полиции в форме. Но последние были уже нового подбора, были враждебно настроены и не скрывали этого. Характерно, что искать оружие толпа не захотела в наших домиках, аудиториях и дортуарах, заглянув без порядка кто куда. Вожаки стремились в церковь. Вошли не снимая шапок, некоторые именно полицейские чины, явно для демонстрации, держали в зубах дымящиеся сигареты. Вошли в алтарь, своими руками открыли жертвенник и престол, полуоткрыли напрестольные облачения и, заглядывая и щупая под престолом, убедились, что оружия нет. Во вторую очередь у толпы была каким-то тоже мудрецом подсказанная задача — открыть среди обитателей Подворья, немногих в тот момент студентов, переодетых немецких офицеров. Поводом к тому послужили, может быть, плохонькие гимнастерочки с толкучего рынка, похожие на военные, на некоторых студентах. Все студенты предъявили свои документы с фотографиями. Ни к кому не придрались. Вожди и толпа, почувствовав неудачу своего налета, довольно скоро исчезли. Архимандрит Киприан немедленно сделал рапорт митрополиту Евлогию, и было решено и совершено малое освящение храма после его кощунственного осквернения. Архиепископу Парижскому была подана жалоба, и вскоре от него получено было письменное соболезнование и невольное извинение за дошедших до невменяемости французских властей… На этой спазме оборвалось для нас и спало с плеч тяжелое бремя войны.

Начались давно не испытанные радости розговен после строгого поста. Американские посылки с чаем, кофе, сахаром, белой мукой были не только отрадой телесной, но и эмпирическим переживанием веры, что после смерти действительно бывает воскресение.

Публикация на сайте с разрешения издателя по: Вестник РХД №196. Париж-Москва.

Регулярное, вдумчивое, с молитвой чтение Священного Писания является важнейшим основанием духовной жизни православного христианина. Но увы, Евангелие, по одному меткому замечанию, стало книгой, которую чаще целуют, чем читают. И даже когда кто-то берет себе за правило читать Евангелие по главе в день, как ему рекомендуют священники, нередко ничего оттуда для себя не извлекает. Т.е. Священное Писание не становится для него Словом жизни, словом, которое жизнь меняет или хоть как-то на нее влияет.

Это ненормальная для Церкви ситуация, и она должна измениться. Евангельские группы – то, что помогает ее изменить. О необходимости создания евангельских кружков во всех приходах говорит и Святейший Патриарх Кирилл. Благодаря таким евангельским встречам люди действительно начинают читать Писание, думать над ним, над тем, что там говорится. У них возникают вопросы, свои вопросы, на которые они ищут ответы. Но самое важное, конечно, – это не интеллектуальное знание, а то, что обсуждение в группе помогает задуматься над тем, как Писание соотносится с собственной жизнью. Ибо бесполезно читать Писание, не думая о его исполнении.
Проблема отсутствия общинной жизни стоит перед нашей Церковью не менее остро, чем проблема незнания собственной веры.

Формат малой евангельской группы способствует решению и этой проблемы. Группа дает возможность увидеть друг в друге братьев и сестер, у которых есть свои личные отношения с Богом, а не просто приятелей по интересам, способствует возникновению между участниками теплых отношений. За совместным чтением Писания люди лучше узнают друг друга, становятся неравнодушными к проблемам и радостям других участников, в разных формах молятся друг за друга, помогают друг другу – иным словом, учатся любить.

«Некоторые группы существуют уже несколько десятков лет. Другие только зарождаются. И сейчас назрела необходимость собрать в одном месте существующий опыт таких групп и евангельских кружков, откуда другие могли бы черпать опыт и вдохновение, где происходило бы совместное осмысление самого феномена евангельских групп в Православии. Таким местом и становится новый раздел на православном портале Предание.ру. По сути дела – это целый сервис поддержки евангельских групп на приходах, и вне их (например в ВУЗах)» – говорит редактор раздела Татьяна Зайцева — многолетняя ведущая групп чтения Священного Писания, ведущая такой группы в Татьянинском храме при МГУ.

«Зачем это нужно?», «Как к этому относится Церковь?», «Зачем это может понадобиться мне?», «Можно ли организовать евангельскую группу самому?», «Что нужно, чтобы принять участие в евангельской группе?» – далеко не полный перечень того, о чем рассказывает новый раздел Предания.ру.

На круглом столе, посвященном евангельским группам, проходившем в рамках последних Рождественских чтений, отмечалась крайняя необходимость в методических материалах, библейских лагерях и выездах на выходные для изучения Священного Писания, а также необходимость пособий для изучения Библии дома.

Редакторы нового раздела Предание.ру собрали методические материалы, которые помогут желающим организовать свою группу. Портал будет и в дальнейшем как продолжать собирать уже созданное, так и инициировать создание новых материалов.

Также сервис публикует информацию об уже прошедших событиях, связанных с изучением Писания и анонсирует предстоящие. Все смогут увидеть, что в такой-то епархии готовится библейский лагерь, а в такой-то – семинар или курс лекций, и смогут отправить туда свою заявку для участия.

Новый сервис Предания.ру интересен еще и тем, что предоставляет актуальную информацию о группах, уже действующих в Русской Православной Церкви. Поэтому каждый, кто захочет принять участие в такой группе может легко ее найти — сервис автоматически идентифицирует пользователя из какого он города и предлагает ему список ближайших к нему евангельских групп.

Оперативность сервиса обусловлена тем, что он интерактивный – есть возможность самостоятельно добавить свою информацию — как о самой евангельской группе в том или ином приходе, городе, епархии, времени и месте проведения конкретных мероприятий, так и темы, вопросы, которые обсуждает та или иная группа. Для этого достаточно зарегистрироваться в сервисе и регулярно самостоятельно размещать информацию.

Очевидно, что сам раздел не сможет нормально работать, если не будет сотрудничества со стороны тех, кто занимается группами на местах. Поэтому авторы проекта рассчитывают на активное участие всех, кто имеет отношение к библейским группам и вообще к изучению Библии и приглашают всех заинтересованных к сотрудничеству.

Стоит отметить, что в помощь посетителям нового сервиса Предания.ру крупнейший в Рунете православный мультимедийный архив и православная библиотека – аудиокниги, лекции, видеофильмы и передачи, книги в форматах для электронных устройств.

Новый сервис портала доступен по адресу: http://predanie.ru/groups/

При годовой подписке стоимость 1 экземпляра журнала составит 40 грн. Можно оформить подписку на меньшее количество номеров по 50 грн. за экземпляр. А предыдущие номера редакция продает по 30 грн.

Условия подписки и архив публикаций предлагаются на сайте журнала.